Раб - Дмитрий Лим

открытый перелом. Бат лежал на земле и негромко скрипел зубами, а я с ужасом смотрел на растущую чёрную лужицу возле его голени: в сумраке кровь казалась чёрной и густой, как нефть, только торчащий сквозь кожу осколок кости приковывал к себе взгляд.

Я бросился на колени, пытаясь осознать, что произошло: споткнулся о корень, не заметил ямку в траве? Неважно. Главное сейчас — помочь ему. Осмотрел ногу, стараясь не причинить ещё большей боли. Кость выглядела страшно, кожа вокруг быстро опухала. Понимал, что помочь ему в одиночку не смогу. Нужна шина, нужны инструменты, нужно… лекарство.

Но помощи не было, вместо этого ормы оживились. Дхор соскочил с варга, нагнулся над лежащим рабом, почти тут же отошёл, раздражённо пнув его напоследок и сплюнув на землю. Что-то недовольно пояснил Гроту, и тот, соскочив с коня и сделав пару шагов к лежащему на земле Бату, нагнулся и легко чиркнул ножом по горлу.

Я застыл, парализованный этой картиной. Всё произошло так быстро, так внезапно…

Мгновение назад он говорил со мной о своей деревне, о чёрном камне, о войне, а теперь… Теперь он умер у меня на глазах, и я ничего не мог сделать.

Грот, который добил Бата, равнодушно пояснил то ли мне, то ли всем застывшим рабам:

— Слабый… раб упал. Он больше не нужен. Только… сильные нужны. Зачем кормить слабый рот⁈

Я не понимал части его слов, но смысл был ясен и без перевода. Пальцы судорожно сжались, впиваясь в ладони. Я чувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя после себя ледяную пустоту: меня трясло, но не от холода. Я ещё столько всего хотел спросить у Бата. Столько информации он мог мне дать. И теперь…

Я отвернулся, не в силах смотреть на тело Бата.

Хоронить его явно никто не собирался: оба орма уже вскочили на варгов и отдали команду:

— Вперёд!

И я пошёл вместе со всеми, мерно переставляя ноги и ничего не соображая…

Не знаю, сколько мы были в пути ещё, но способность мыслить постепенно возвращалась ко мне. Внезапно я понял одну немаловажную вещь: меня пугал не сам факт убийства Бата. В этом сволочном мире такой поступок был вполне ожидаемым. Меня больше расстраивало то, что я не успел вытянуть из него всю информацию. Что я упустил возможность узнать больше об этом мире.

Пожалуй, меня пугала моя собственная реакция на это убийство. Неужели я начал меняться? Превращаться в бесчувственного монстра, для которого ценность человеческой жизни измеряется количеством полезной информации? Эта мысль напрягла меня больше, чем сама смерть Бата.

Вскоре мы увидели огни поселения. Нашего.

* * *

Следующий день прошел в какой-то странной тишине. Меня никто не поднял на работу, и, когда я проснулся, в лачуге никого не было. Лежал, уставившись в потолок, пытаясь разобраться в своих чувствах. Беспокойство, смешанное с облегчением. Страх за будущее и жажда узнать больше об этом мире. Не для удовлетворения любопытства. Для выживания.

Время тянулось мучительно медленно. Лишь к вечеру в лачугу вернулся второй раб — худощавый парень, — и вскоре после него появился Норк. Он был рад видеть меня:

— Болота? Ты был на болотах? — после разговора с Батом речь Норка я воспринимал почти как родную.

Я коротко кивнул ему и рассказал о погибшем рабе, о нашем разговоре и о том, как именно он умер. Норк слушал молча, нахмурившись.

— Бат… плохой человек был, — сказал он, наконец. — Он воин. Не лучше ормов.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Почему?

Норк вздохнул.

— Кас он был. Знаешь, кто такие касы?

Я покачал головой.

— Это воины… в защите, — сказал Норк, — убивают детей и женщин. Воины богатых деревень. Они торгуют с домами из камня.

Второй раз я слышал об этих самых «домах из камня». Интересно, почему Норк раньше не упоминал их? Хотя… Скорее всего, он не говорил потому, что я не спрашивал. Просто я не знал, не понимал, что именно нужно спрашивать! Да и мой словарный запас раньше не позволил бы вести беседу нормально.

— Расскажи про дома из камня.

Норк замолчал, ища подходящие сравнения. Затем принялся отчаянно жестикулировать, размахивая руками и вытягивая их в разные стороны, будто пытаясь объять необъятное.

— Наша деревня — нет! Маленькая. Дом… Больше! Много больше. Камни! Дома из камня, высоко. Их много. Там живут другие. У них блестящие вещи, одежда, вегда много еды! Они не работают… только смотрят! И касы… они охраняют это.

Я все ещё пытался понять. Каменные дома? Богатые люди, которые не работают?

До меня медленно, как восходящее солнце, начинало доходить, о чём он говорит. Разве может быть что-то настолько отличающееся от нашей жалкой деревни, от этого болота, от нашей повседневной борьбы за выживание?

Норк же, видя моё непонимание, присел на корточки и начал старательно царапать щепкой на земляном полу. Он изображал корявые прямоугольники, стараясь передать хоть какую-то форму этих самых каменных домов.

— Большой дом! — твердил он. — Очень большой дом! Касы — зло. Большие войны. Ормы — маленькие.

— Город⁈ — мне показалось, что до меня, наконец, дошло. — Млять, как это на вашем языке-то… ты мне про город говоришь?

Город! Значит, здесь точно есть не только деревни и степь, но и что-то более развитое. В общем-то, я уже это знал от Бата, но лишнее подтверждение мне не мешало. Это знание открывало новые перспективы, новые возможности. Разумеется, если я их понял правильно.

— Большой дом, — повторился Норк. — Но…

В тот же миг лачугу заглянул Харм, с порога приказав:

— Выходите к площади.

Норк торопливо поднялся и пробормотал фразу, из которой я понял только часть:

— … праздник приближается, — выговорил он.

— Что? — не сообразил я. — Кто приближается?

— …

Это слово было мне незнакомо, и я вопросительно взглянул на старика. Тот широко развёл руками и плавно поднял их к низкому потолку, вперив глаза туда же — вверх.

«Божественный что ли? Или о чём он говорит? Какой ещё может быть праздник?»

Норк повторил слово и в точности повторил свои же движения, но я всё равно ничего не понял.

«Может быть — великий праздник? Или что он имел в виду?»

Я нахмурился, пытаясь уложить в голове смысл его слов. Праздник? Какой ещё праздник может быть в этом Богом забытом месте? Ограбили ещё одну деревню? Добыли оружие?