Раб - Дмитрий Лим

«Шаман, значит», — догадался я.

Советник духов… звучит пафосно, но по сути — это просто посредник между племенем и «неведомыми» природными силами. В любом мире есть место мистике и предрассудкам, особенно в тех, где жизнь висит на волоске. Мне был интересен такой факт: почему меня приняли за шато в самом начале? Я помню это слово, когда меня спрашивали. Из-за внешности-одежды или все же из-за гитары?

— И что, этот Шато решает, с кем воевать, а с кем торговать?

Бат кивнул.

— Шато… видит дальше. Знает… что лучше для свой народ. Но его не всегда слушать. Иногда… жадность большая.

«Логично», — подумал я.

Даже самый мудрый шаман не всегда может перебороть алчность и глупость своих соплеменников. Особенно если на кону стоят богатые земли или выгодная торговля.

— А много таких шато? В смысле, деревень с шаманами?

— Много, — ответил Бат. — В каждой деревне… свой Шато. Есть сильный шато… есть слабый. Есть сильно богатый и умный… он править. Другие… советовать.

Получалось, что мир этот — лоскутное одеяло из враждующих и торгующих между собой деревень, каждая из которых имеет своего вождя или советника-шамана. И им служат ормы, этакие воины-завоеватели, которые грабят слабых и служат сильным. Картина вырисовывалась довольно пессимистичная.

Глава 10

Получалось, что мир этот — лоскутное одеяло из враждующих и торгующих между собой деревень, каждая из которых имеет своего вождя или советника-шамана. И им служат ормы — этакие воины-завоеватели, которые грабят слабых и служат сильным. Картина вырисовывалась довольно пессимистичная.

— А где ты жил? В какой деревне?

Бат задумался, глядя куда-то вдаль, словно пытаясь вспомнить что-то очень далёкое и хорошее.

— Деревня далеко… у большая река, — сказал он, наконец. — Земля… Лес… много-хорошо… Скотина держать много… Рыба всегда много-хорошо…

— И ормы пришли туда… просто так? Зачем?

Бат покачал головой.

— Не просто так… Старый шато умный. Старый умирать, молодой приходить. Жадный… Молодой шато плохой совет дать. Сказать… не надо торговать с другим. Надо… сами всё иметь. Другие… завидовать пусть. Ормы… их много. Много деревня.

Получается, война началась из-за глупости и жадности. Шаман, точнее — один жадный молодой идиот, ослеплённый гордыней, решил, что их деревня может существовать сама по себе, без помощи и торговли с другими. И это привело к войне и гибели. Как же банально и предсказуемо.

— И всё из-за этого? Из-за торговли?

— Не только… — Бат задумался. — Шато… ещё сказать, что у там, у нас… земля богатый. Так есть. Под земля есть камень. Чёрный камень. Он гореть долго. Холод… дать тепло.

«Уголь, что ли? — попытался догадаться я. — Чтобы добывать уголь, надо иметь шахты. Или… нефть? Нет… не нефть, он же сказал „камень“…».

— Откуда у вас такой камень?

— Давно, много раз холод назад… Старый шато звать предки и молить боги. Он могучий! Он уметь говорить с предки! Он звать — боги дарить чёрный камень. Земля трястись, камень лежать, где трещина…

Видя, как добывается торф, какими малыми силами, я понимал, что технология добычи полезных ископаемых здесь ещё в зачаточном состоянии.

«Копают руками, берут то, что лежит на поверхности или совсем неглубоко под землёй. Никаких шахт, никаких сложных механизмов. Просто примитивная добыча ресурсов, достаточная для поддержания жизни, но недостаточная для промышленного развития. Судя по всему, было землетрясение и открылся пласт угля. И если этот „чёрный камень“ лежит неглубоко, то это делает его особенно привлекательным для захватчиков. Не нужно строить шахты, не нужно тратить ресурсы на сложную добычу. Просто пришёл, забрал и ушёл. Блин… не уголь или уголь?».

— Чёрный камень, говоришь? И что, этот камень много кому нужен?

Бат кивнул.

— Всем… Зима… тепло. Камень много… много тепло. Железо ковать — много нужен!

Теперь пазл складывался окончательно. У деревни было всё: плодородная земля, река и лес, богатые дичью и рыбой, залежи угля. Это было лакомым куском для любого племени, особенно если учесть, что молодой шаман проявил недальновидность и отказался от торговли. Жадность и самонадеянность сыграли с ними злую шутку.

К вечеру рабы двигались всё медленнее и медленнее. Но, похоже, и клятые варги тоже утомились. Даже осёл больше никуда не торопился, с трудом налегая на лямки упряжи. Мы все тащились из последних сил, и плети ормов уже пару часов оставались без дела: они не хотели слишком торопить своих драгоценных лошадок.

Разговор наш тёк очень неторопливо, растягиваясь буквально на километры. Между вопросом и ответом иногда проходило пять или десять минут.

— Понятно, — пробормотал я, глядя в степь. — Ресурсы… вот причина всех бед.

Бат непонимающе посмотрел на меня, он прищурился, пытаясь понять смысл слова:

— Рес. рес… ресурсы?

— Это… когда много чего-то хорошего, и все это хотят, — объяснил я. — Земля, вода, камень… всё.

Бат медленно кивнул, словно пытаясь осмыслить мои слова.

— Да… Шато… не понял. Думал… сможем.

Я вздохнул: история стара, как мир. Жадный и глупый правитель губит свой народ, соблазнившись богатством и властью. И расплачиваются за это простые люди — такие, как Бат, потерявшие всё, что у них было.

— Много таких деревень, как твоя? — спросил я, стараясь сменить тему. — Богатых? С углём?

Бат задумался. Мы шли уже почти в полной темноте, но почему-то ормы всё ещё не командовали привал. Я расшиб палец обо что-то почти невидимое — то ли камень, то ли закаменевшая кость — и зашипел от боли так, что чуть не пропустил ответ.

— Немного… Есть… где оружие. Есть… где соль. Есть… где скот много. Но… всё хотеть ормы. Всегда хотеть…

— А есть места, где нет ормов? Где есть другое войско или что-то лучше?

— Есть! Есть место… Большое место! Там нет орм, там нет их бояться… Далеко. Много дней путь. Дома из камня! И орм не бояться! И…

Он не успел договорить… внезапно Бат споткнулся, нелепо взмахнул руками и упал. Звук хруста ломающейся кости эхом отозвался в степи. Казалось, он даже заглушил шелест сухой травы. Я даже подхватить не успел!

Он застонал от пронзительной боли, лицо исказилось, на лбу мгновенно выступили капли пота.

Я склонился, собираясь помочь ему встать, но…

Даже впотьмах разглядел: нога неестественно вывернута. Сразу стало видно: