Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик
Артем и сам не знал, куда деваются матери подопытных, не знал об этом и Павлютин. Спрашивать у чекиста было бесполезно. Стоило ли снова пугать своими догадками женщину на таком сроке? Однако, отметил он, Инга сказала «они», не «вы». Уже хорошо.
Молчание его Инга растолковала по-своему, помрачнела лицом. Не стала доедать, пришлось унести с собой практически нетронутую банку. Вопрос, которого Артем так ждал, но одновременно боялся, вонзился ему меж лопаток в последний момент.
– Вы мне поможете?
А часом позже на объект прибыл с проверкой чекист.
***
Интерна лучилась жизнерадостностью и с любопытством оглядывалась, неустанно качаясь на носках. Под ее ногти забилась серая бетонная пыль. Томик угрюмо поглядывал на взрослых, откусывая по кусочку от торчащей из рукава нитки, то дергал плечом, то крутил головой, словно его донимали чьи-то невидимые касания. Будь активен его нейростимулятор, мальчик явно предпочел бы провалиться сейчас сквозь пол.
Артем еще никогда не видел детей так близко. Никто на них не цыкнул, не заставил стоять ровно. Белые, как известь, воспитательницы вытянулись в ряд, прилипнув к стене.
Павлютин монотонно зачитывал доклад – прямо здесь, посреди коридора; чекист отказался идти в кабинет или командирскую и хотя бы присесть. Слушал с каменным лицом, возвышаясь над руководителем проекта на целую голову. Даже ликвидатор, ожидающий чуть позади, уступал ростом этому гиганту.
Тарасов взволнованно переглядывался со своей командой. Если не считать Инги, персонал всего объекта был в сборе.
Павлютин перестал читать, и на несколько мгновений повисла тишина, такая герметичная, что, казалось, ее и сиреной не пробить.
– Как я понимаю, от цели проекта мы все еще далеки, – заметил чекист.
– Ну, не скажите, – принялся оправдываться Павлютин, – с нейростимуляцией дети куда лучше контролируют свои способности. Есть предположение, что загвоздка в камнях. Отчего-то они не обладают… эффектом, на который мы так рассчитывали. Похоже, изобетон в них не так стабилен, как мы думали, и все же подвержен замедленному распаду…
Павлютин посмотрел на Артема в ожидании поддержки, и тот заставил себя кивнуть.
– Ну так разберитесь, – выплюнул чекист раздраженно. – У вас тут целый специалист по камням! Когда испытания на ЗВС?
– Они еще не готовы… – сказал Артем.
– Нужно еще время, – добавил Павлютин.
– Время, время… Нет у вас времени, товарищи. Кончилось! По ложечке вы его черпали да вычерпали без остатка. Вместе с моим терпением. Сказать, как я вами разочарован, значит ничего не сказать. Сама Партия в вас разочаровалась!
Смысл его последних слов не поняли бы разве что дети, на остальных он обрушился роковым приговором, тяжелым прикладом выбил воздух из легких. Павлютин сдавил двумя пальцами переносицу и зажмурился – можно было подумать, что так он сдерживает слезы. После услышанного никто не осудил бы его за слезы.
– Сосредоточьтесь, – продолжил чекист как ни в чем не бывало. – Два бесполезных образца – ровно на два больше, чем нам нужно. Я хочу, чтобы вы сфокусировались на ком-то одном. А если вам нужна помощь с выбором…
И кивком головы он показал ликвидатору на Томика.
– Застрели.
Рука существа в противогазе – человеком его звать у Артема не получалось – будто жила своей жизнью, отдельно от тела. Одним плавным движением расстегнула кобуру и достала пистолет, толстый палец в черной латексной перчатке отвел курок. Томик не двинулся с места, а вот Интерна вцепилась в него обеими руками. Ее испуганные, непонимающие глаза смотрели прямо в дуло.
– Нет, – поправил себя чекист. – Ее.
Ствол сдвинулся чуть ниже и правее. Воспитательницы лишь сильней вжались в стену, когда Артем шагнул на линию огня.
– П-перестаньте.
– Не уверен, что это необходимо… – хрипло начал Павлютин, но чекист на него даже не глянул.
– Отойди, Гарин. Свой патрон ты еще не отработал.
Голос его заледенел вместе с переходом на ты.
Кто-то ухватил за локоть, потянул. Павлютин.
– Ты чего творишь? – зашипел в ухо.
Пистолет целил Артему в грудь. Отойди, Гарин.
– Оставить одного ребенка без отца, чтобы на секунду продлить жизнь другому. Умно-о… Как это называется, ученый подход?
Артем открыл было рот, но ответить не смог. Он задыхался, перед глазами все плыло, лишь пистолет оставался четким, настоящим. В отличие от руки, что его держала, – дальше запястья сплошное размытое пятно. Отойди, Гарин.
Ноги пока еще держали крепко – их как из бронзы отлили – и Павлютину не удавалось сдвинуть его ни на миллиметр.
– Не дури, кандидат! Я твой начальник, и я велю тебе немедленно…
Подумалось, что ствол, должно быть, холодный. Что пахнет металлом и оружейным маслом. Артем никогда не видел людей, в которых стреляли, но сейчас ясно представил, как свинцовый сердечник в латунной рубашке летит ему навстречу, летит калечить и убивать, как кинетическая энергия гонит пулю сквозь плоть – рвать вены и артерии, крошить хрупкие кости… Да отойди же ты, Гарин!
Павлютин, хитрец, поставил подножку, и вдвоем они растянулись на полу.
Чего Артем не представлял, так это грохота, многократно усиленного эхом коридора, с каким выстрел разорвет его барабанные перепонки. Что-то мелкое шрапнелью полоснуло по щеке. Писк в ушах перекрывал воющих воспитательниц, хирурги согнулись к самому полу, прикрывая руками головы. Павлютин куда-то уполз.
Дети стояли на том же месте.
Пуля вошла в бетонный столб высотой чуть больше метра, расколов верхушку. Все вокруг засыпало серой крошкой.
Ликвидатор прицелился снова, чуть отклонившись, но чекист его остановил.
– Любопытно, – сказал, изучая преграду, которой секунду назад там не было. Которая выросла со скоростью пистолетного бойка. – И кто из вас это сделал?
Дети ему не ответили. Интерна беззвучно рыдала, уткнувшись Томику в грудь, а тот исподлобья следил за ликвидатором. Артем узнал выражение этих глаз.
– Семисменка. – Чекист посмотрел на ученых сверху вниз. – У вас семисменка, чтобы все подготовить. Потом мы заберем детей тренироваться в ликвидационный Корпус, там их способностям найдут применение. Если не хотите махать граблями вместе с ними, работайте.
Оглушенный Павлютин только и мог, что открывать рот и ковыряться в ушах. Артема начало рвать бурой слизью.
Чекист в сопровождении ликвидатора отправился к выходу, но вскоре вернулся с тряпицей в руке.
– Совсем забыл, – сказал он, разворачивая ткань. – Если у вас проблемы с камнями, используйте этот. Не спрашивайте только, где Службе быта пришлось ради него побывать.
И протянул металлический браслет со сверкнувшей крупицей алмаза. Тот самый, что Томик смыл в унитаз.
– Вы меня услышали. Семисменка!
X
Как он там говорил, «по любому вопросу»? Сам напросился.
Шилов если и удивился позднему визиту, то виду не подал. Куда больше его впечатлили принесенные Артемом баночки
