Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик
Выпили по первой. Шилов откинулся на стуле и блаженно закатил глаза, закусывать не спешил. Задымил папиросой с обманчивой безмятежностью, на самом деле слушал он крайне внимательно, ни разу не перебив.
Артем, подражая чекисту, говорил скупо и только по делу, стараясь при этом прощупывать взглядом выражение лица напротив. Но так ничего и не разобрал за густой щетиной и приспущенными веками. Хорош Шилов, хоть в разведку посылай.
Разлили по третьей.
– Не знай тебя, дружище, решил бы, что тебя особист подослал. С такими-то разговорами.
– А ты меня знаешь?
– Немного.
Артем разогнал дым у себя пред носом, и следующий вопрос сам скакнул ему на язык:
– Почему ты меня тогда не попросил? Пронести таблетки. Ты мог просто попросить.
– А ты бы на моем месте попросил?
– Ну, если все объяснить как следует…
Шилов ждал, улыбаясь.
– Нет, не попросил бы, – сдался Артем.
– Слушай, я ведь хорошо умею людей видеть. Честных и подлецов. А стукача и вовсе хоть в темноте… – Шилов приложил палец к глазу. – Такой вот у меня дар. И под пиджаком твоим я человека порядочного сразу приметил, только его еще вытащить было надо.
С проржавевшего крана капала вода, выстукивая по дну перевернутой кастрюли, моргала висевшая на пыльном проводе лампочка. Весь линолеум на кухне покрывали заплатки, как старые шрамы; стоило задеть их неаккуратным движением стула – и сквозь дыры просвечивал голый бетон. Откуда только берется та самая порядочность среди всей этой разрухи, как просачивается в умы и души, почему одни носят ее медалью на гордо выпяченной груди, а другие прячут под пиджаками, белыми халатами и кевларовыми комбинезонами – вот Загадка, которую стоило бы изучать в НИИ.
– А по вопросу твоему… – Шилов замялся, почесывая макушку. – Оно-то, конечно, нетрудно, человека в Гигахруще спрятать. Куда сложнее пристроить его потом в жизнь общественную. Тут понимать надо: человеку без документов существовать строго воспрещается. Нет бумаг – нет работы, нет работы – нет пайка. Любой донос от подозрительного соседа, любая случайная проверка документов на распределителе… Объяснять, думаю, без надобности.
– Совсем, значит, никак? – спросил Артем упавшим голосом, разглядывая свой стакан. Водка не лезла в горло.
Шилов пустил ноздрями дым и хитро прищурился.
– Не гони ты, есть вариантик. Бабушатник, слыхал про такое? Берется бабка – чем дряхлее, тем лучше, и чтобы обязательно одна жила. И подселяется к ней… новосел. Он ухаживает за ней, моет там, с ложки кормит, одевает, на распределитель бегает. А она взамен ему жить с собой позволяет и не треплет лишнего. Если хорошая попадется, то и биоконцентратом с пенсии поделится. Бабкам, знаешь, многого не надо. Соседям говорят, мол, родственница из далекого килоблока приехала. Специально за бабулей ухаживать. Если сложится, никто копать не станет.
– И много так протянуть можно, бабку объедая?
– Да ты дальше слушай. Есть в Гигахруще умельцы, которые с документами подсобят. Берут недешево, предупреждаю! И работают не быстро. Слишком много инстанций надо обойти, слишком много рож умаслить… сплошная волокита, мать ее так. А пока можно работенку на стороне подыскать, на фермах вон постоянно рук не хватает. Духота, сырость, плесень, сапоги до жопы, сам понимаешь. Если с начальством подфартит, закроет на время глаза, что без бумажки. Зато потом ты заслуженный труженик, полноправный член социалистического общества! Там уже можно и о работке получше думать, и на очередь по распределению жилплощади становиться. Главное, чтобы бабка раньше срока не померла.
– Слишком много удачи выходит…
– А иначе как? – хмыкнул Шилов и закинул в рот кусок концентрата. – Сегодня мы вот с тобой беленькую кушаем да бурый, а завтра у гермы уплотнитель отойдет… Без удачи и нет нас, считай.
– Ну а ты мог бы?.. – От волнения Артем закашлялся, постучал себя кулаком в грудь. – Если гипотетически…
– Конечно-конечно, исключительно гипотетически! – рассмеялся Шилов и выставил перед собой руки, блестящие от жира. Биоконцентрат он предпочитал есть, отщипывая пальцами по кусочку. В следующую секунду невидимая пластинка в его голове сменилась, и он стал до страшного серьезным. – Мог бы. Вот только все, что я тебе говорил… «гипотетически», возможно только со взрослыми. С детьми все не так. Работать они не могут, а жрать им дай, одень. Детей в школу надо. Больше шуму, больше бумаг. Это тебе не таблетки, через КПП их в кармане не протащишь, в детприемник за руку не отведешь, даже если бы я знал, где тот находится. А если их еще и искать будут…
Он требовательно посмотрел на Артема, и тот кивнул.
– Тогда найдут. Как пить дать найдут.
…Павлютин отыскал решение с камнями, дурацкое, непросчитанное решение отчаявшегося человека, прижатого к ногтю. Но отчего-то в последнее время все его дурацкие идеи и замыслы обретали жизнь. Томику вживили камень прямо в мозг, поближе к стимулируемым ядрам, и не синтетический корунд, а настоящий алмаз, который вернул им чекист.
И сегодня мальчик убрал стену.
Сказал, что, если присмотреться, видит скачущие по бетону точки – «жмуриков». А потом моргнул, и стена медблока исчезла, растворилась, как и не было, остался лишь дверной портал с закрытой гермой. Сразу после этого у Томика остановилось сердце. Два часа реанимации, чудо, пляшущее у хирургов на кончиках пальцев, – и смерть на этот раз спасовала. Испытания переносить не стали, Павлютина ничто не могло переубедить, в него вселился алчный дух самосборовой твари, почуявшей близкую кровь. «Прорыв!» – верещал он, потрясая кулаками, скакал по командирской, как одуревшая от говняка малолетка.
Артем продолжал угасать, и разговор с Шиловым лишь подсыпал в душу песка на последний тлеющий огонек. Ему никого не спасти. От себя самого и от удушливой своей беспомощности делалось тошно.
– Ты прости, ладно? – попросил Шилов. Вся его вальяжная легкость куда-то испарилась.
Водку Артем допивать не стал.
***
В голове слегка шумело после выпитого, но это и хорошо – за этаноловым дребезжанием было не услышать собственных мыслей. Квартиру Артем открыл своим ключом, просочился в прихожую и щелкнул выключателем. Прокрался на цыпочках, чтобы никого не разбудить, к их с Таней спальне, осторожно толкнул приоткрытую дверь. Столбик света разлегся на пустой кровати.
В комнате Полины тоже никого. И где их только носит в такой час?
Они его не ждали и наверняка засиделись у соседей или у кого-нибудь из бесчисленных Полининых подруг. Странно только, что не уложили спать Димку. Артем встряхнулся, сбрасывая с шеи холодные пальцы беспокойства.
Деревянная коробка, только недавно покрытая лаком, смотрелась инородно на щербатой, испещренной несмываемыми пятнами поверхности
