Звезданутый Технарь - Гизум Герко

— Пять секунд! — Мири театрально закрыла лицо руками. — Прощай, жестокий мир нулей и единиц!

Глава 7

Сила горящего зада

Я резко дернул рычаг на себя, до упора, игнорируя скрежет разрываемого металла в хвостовой части.

Вместо взрыва, который должен был разнести нас на куски, я почувствовал дикий, сокрушительный пинок ускорения. «Жаворонок-4» взревел всеми своими ранеными внутренностями, и нас вжало в кресла с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Мы не просто начали двигаться — мы буквально выстрелили собой в пустоту, оставляя за кормой огненный шлейф из горящего гелия и обломков нашего собственного бака.

— Мы… мы живы? — Мири осторожно приоткрыла один глаз, глядя на проносящиеся мимо звезды.

— Живы, — прохрипел я, пытаясь вдохнуть. — Но кажется, я только что изобрел новый способ жарить яичницу прямо на двигателе.

Корабль вибрировал так, будто его бил озноб, но мы стремительно удалялись от проклятого линкора и его автоматических стражей. Позади, в тишине вакуума, багровые вспышки турелей становились все меньше и меньше, пока совсем не исчезли в тени «Левиафана». Я позволил себе короткую, безумную улыбку, глядя на черный контейнер, который сиротливо лежал в углу кабины, перекатываясь при маневрах.

— Мы это сделали, Мири. Мы выбрались из этой дыры. С добычей.

— Да, Роджер. Но посмотри на приборы. Мы летим на «горящей заднице», и если мы не найдем способ затушить этот костер в ближайшие пару часов, наше торжество будет недолгим.

Корабль летел к посадочной платформе номер сорок два со скоростью перепуганного дельфина, за которым гонится стая голодных механических акул. Моя «ласточка» больше напоминала кусок пережаренного тоста, из которого во все стороны летели искры, обрывки теплоизоляции и остатки моего достоинства. Хвост челнока полыхал ярче, чем выхлоп гоночного болида на закиси азота, а за нами тянулся густой шлейф из ионизированного гелия и моих несбывшихся надежд на тихую карьеру мусорщика. Мири, чья голограмма на приборной панели теперь мерцала всеми цветами радуги из-за диких помех, лихорадочно выводила графики падения давления и радостно сообщала, что наши шансы не превратиться в аккуратный кратер составляют примерно три процента.

— Роджер, радость моя, я только что активировала режим экстремальной посадки! — прокричала она, перекрывая вой сирен, который заставлял мои уши кровоточить. — Но есть один крошечный нюанс, тормозной парашют в этой модели не предусмотрен конструкцией, а реверс тяги только что решил, что ему лучше будет существовать отдельно от нас в виде роя раскаленных обломков!

— Да я в курсе, Мири, я это чувствую каждой клеткой своего несчастного тела! — заорал я в ответ, лихорадочно впиваясь пальцами в рычаг аварийного сброса.

Я судорожно дернул стальную рукоять, пытаясь перекрыть подачу топлива в горящий кормовой сектор, пока мы не превратились в самую дорогую петарду в истории станции. Соленоидный клапан сопротивлялся, заклинив на середине хода из-за деформации магистрали, и мне пришлось упереться ногами в панель, чтобы заставить его подчиниться. С металлическим хрустом заслонка наконец встала на место, и дикий рев за спиной сменился прерывистым кашлем умирающего двигателя, но инерция все еще тащила нас к бетонному полю платформы со скоростью, явно превышающей все мыслимые лимиты.

— Роджер, если ты планировал припарковаться в стиле «Кербалов», то сейчас самое время молиться богу рандома! — Мири надула губы и сложила руки на груди. — Угол входа тридцать градусов, вертикальная скорость запредельная, и я не вижу, чтобы ты вообще пытался тормозить об атмосферу!

— У нас нет атмосферы, Мири! Это вакуумная станция! — я бешено крутил штурвал, пытаясь поймать горизонт.

Гравитационные захваты платформы уже должны были подхватить нас, но из-за поврежденного передатчика они просто игнорировали наше приближение, как счета за коммуналку. Я видел, как серый бетон стремительно увеличивается в размерах, превращаясь из маленькой точки в огромную, безжалостную плоскость. В голове мелькнула мысль о том, что в Академии нас учили сажать корабли мягко, «как перышко на бархат», но мой «Жаворонок» сейчас больше напоминал кирпич, сброшенный с вершины небоскреба.

Электроника базы опомнилась только в последние секунды до падения, но полностью скорость погасить уже не успела. Удар был таким, что у меня перед глазами взорвались тысячи сверхновых звезд, а зубы едва не прокусили губу вместе с челюстью.

Корабль скрежетал по платформе, высекая такие снопы искр, что любая дискотека на Ибице, планете развлечений, показалась бы тусклой свечкой. Магнитные подошвы стоек шасси, которые я так заботливо смазывал на прошлой неделе, просто лопнули, не выдержав чудовищного трения. Металл обшивки стонал и сминался, словно дешевая консервная банка под прессом, и я чувствовал, как каждый удар о неровности бетона отдается в моем позвоночнике. Мы перепахивали посадочную зону, оставляя за собой глубокую борозду и превращая обтекатели в металлическую лапшу.

— Ой, кажется, мы только что лишились гарантии на корпус! — прокомментировала Мири, пока ее изображение дергалось от вибраций.

— Заткнись и держись за свои биты! — прохрипел я, вжимаясь в кресло, пока ремни безопасности пытались разрезать мой скафандр пополам.

Внезапно вокруг все побелело, и обзор закрыла густая, липкая субстанция, похожая на взбитые сливки из ночного кошмара кондитера. Автоматические системы пожаротушения станции наконец-то опознали в нас горящий мусор и решили залить палубу синтетической пеной под высоким давлением. Мощные струи били по остаткам иллюминаторов, заглушая звуки скрежета и превращая кабину в уютный кокон из белого шума. Я висел на ремнях, тяжело дыша и чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя лишь дрожь в руках и осознание того, что я все-таки не сгорел заживо.

Это было похоже на сцену из классического старого фильма о крушении звездолетов, где герой эффектно выбирается из дымящихся обломков под эпичную музыку.

— Эй, лихач недоделанный! Ты что, решил снести мою платформу к чертям собачьим⁈ — Громовой голос диспетчера в эфире заставил меня подпрыгнуть в кресле, насколько позволяли ремни. — Я твою лицензию на атомы расщеплю, ты у меня до конца жизни будешь туалеты на астероидах драить зубной щеткой! Ты хоть представляешь, сколько стоит ремонт покрытия зоны сорок два⁈

— И тебе доброго дня, уважаемый! — я нащупал кнопку связи, кашляя от едкого дыма, просочившегося в кабину. — У нас тут была маленькая техническая неувязка с гравитацией и здравым смыслом.

— Неувязка⁈ Ты мне тут полкилометра бетона вспахал своим ржавым корытом! — Диспетчер явно не был настроен