Звезданутый Технарь - Гизум Герко
— Мири, если я случайно устрою тут Большой Взрыв 2.0, пообещай, что не расскажешь в академии, какой я был неудачник, — я нажал на спуск.
— О, Роджер, я обязательно сообщу им об этом! Но только после того, как сама посмеюсь над твоим призраком в облачном хранилище, — она сделала вид, что поправляет невидимые очки. — Давай, жги уже, медвежатник. Время не ждет, а мой датчик приближения белого зверька, начинает как-то подозрительно подергиваться.
Я настроил частоту режущего луча на пять тысяч кельвинов, и из сопла «Ишимуры» вырвался ослепительно-белый клинок света. Раскаленный металл мгновенно начал шипеть, выбрасывая в пустоту снопы искр, которые медленно разлетались во все стороны, превращаясь в маленькие горящие звезды. Звук был специфическим — в вакууме я слышал его только через вибрацию собственных рук, передаваемую через скафандр. Это был низкий, утробный гул, от которого зубы начинали ныть, а в животе появлялось неприятное чувство холода.
Титан поддавался неохотно, словно защищая свою тайну до последнего.
Я осторожно вгрызался инструментом в обшивку прямо рядом с корпусом модуля, стараясь вести линию максимально ровно. Капля пота скатилась по лбу и застыла на кончике носа, жутко раздражая, но я не мог отвлечься ни на секунду. Раскаленный край пропила светился багровым цветом, отражаясь в моем визоре и создавая ощущение, что я работаю в самом центре ада. Мне очень хотелось поскорее закончить с этим делом и убраться из этого мрачного склепа к свету далеких, но таких родных звезд.
— Еще немного, Роджер… Левее… Да, вот так! — Мири буквально прилипла к экрану, отслеживая глубину проникновения луча. — Ты прямо как скульптор, только вместо мрамора у тебя ржавое железо, а вместо резца, штуковина, способная прожечь дыру в планете. Будь осторожен с силовым каркасом, если он лопнет под напряжением, нас тут знатно тряхнет.
— Стараюсь, Мири! Ты бы лучше следила, чтобы никто не подкрался сзади с вопросом «А что это вы тут делаете?», — я закончил первый разрез и начал второй.
— Не волнуйся, пока все тихо. Только ты, я и миллиард тонн мертвого металла. Ну, и может быть, та странная тень, которую я видела в коридоре пять минут назад… Шучу-шучу! Или нет?
Я лишь крепче сжал рукоятку резака, решив не отвечать на ее подколки. Последний сегмент крепления поддался, и черный контейнер, наконец, освободился от вековых объятий линкора. Я подхватил его свободной рукой, чувствуя его неожиданную тяжесть и холод, который пробивался даже сквозь термоизоляцию перчаток. В этот момент мне показалось, что весь корабль вокруг нас издал протяжный, жалобный вздох, словно мы только что вырвали у него последний сохранившийся орган.
Нужно уходить, причем быстро.
Но не успел я порадоваться своей добыче, как тьма коридоров линкора разорвалась пульсирующим багровым светом, от которого мои глаза мгновенно заслезились.
— Ой-ой, Роджер, кажется, мы разбудили дедушку, — прошептала Мири, и в ее голосе проскользнули нотки настоящего азарта. — Система безопасности «Скайнет-лайт» официально признала тебя нежелательным элементом декора. Датчики движения в секторе 4-Б ожили, и, судя по логам, они не собираются предлагать нам чай с печеньем.
— Только этого мне не хватало для полного счастья! — выкрикнул я, прижимая контейнер к груди.
Корабль вокруг нас словно вздохнул, запуская древние гидравлические системы, которые не работали десятилетиями.
Потолочные панели со скрежетом разошлись, и из темноты технического яруса начали выдвигаться угловатые силуэты автоматических турелей модели «Цербер». Эти штуки были созданы для того, чтобы превращать абордажные группы в аккуратный фарш, и сейчас их сдвоенные лазерные пушки неторопливо, со свистом сервоприводов, наводились прямо на мой шлем. Я видел, как линзы их сенсоров вспыхнули рубиновым светом, захватывая цель с пугающей эффективностью военных технологий прошлого.
— Поздравляю, Роджер, у тебя теперь пять звезд розыска в этой мертвой системе! — Мири картинно захлопала в ладоши. — Если выживешь, обязательно запиши это в свое резюме как «опыт общения с требовательными клиентами».
— Мири, сейчас не время для иронии, помоги мне отсюда выбраться!
Первый выстрел вспорол вакуум, превратив кусок обшивки в паре сантиметров от моей головы в облако раскаленного пара.
Я кувыркнулся в сторону, чувствуя, как магнитные подошвы с трудом отрываются от пола, и спрятался за ближайший массивный ящик. На его боку красовалась огромная желтая наклейка с черепом и многообещающей надписью, «Внимание, взрывоопасно. Не подвергать воздействию температур». Прекрасно, просто великолепно — я выбрал в качестве щита бочку с высокооктановым топливом или чем-то похуже.
— Отличный выбор укрытия, герой, — съязвила Мири, прикрывая глаза ладонью. — Только не забывай, что в классических сериалах парни в красных рубашках заканчивают именно так. Постарайся не стать яркой вспышкой на фоне этого кладбища, ладно?
— Я не в красной рубашке, Мири, мой скафандр серо-грязный! — яростно прошипел я, проверяя уровень заряда бустеров.
Лазерные лучи «Церберов» методично шили металл моего укрытия, заставляя его вибрировать от попаданий.
Нужно было действовать, и действовать быстро, пока автоматика не догадалась, что я прячусь за бомбой замедленного действия. Я крепко обхватил «Эгиду-М» обеими руками, вдавил кнопку активации реактивных бустеров на ранце и почувствовал, как мощный пинок в спину отправляет меня в полет по заваленному хламом коридору. Позади раздался грохот — турели не прекращали огонь, выбивая из переборок куски стали и превращая остатки интерьера в решето.
— Давай, жми на всю железку, ковбой! — кричала Мири, подсвечивая мне путь на визоре яркими маркерами. — Поворот налево, потом через технический лаз, и мы у шлюза! Только не врежься в ту балку, она выглядит очень твердой!
Я несся сквозь темноту, уворачиваясь от летящих обломков и чувствуя, как адреналин заставляет сердце колотиться в бешеном ритме.
Мне нужно было добраться до своего корыта раньше, чем «Церберы» догадаются переключиться на уничтожение моего единственного билета домой. Ноги гудели от напряжения, когда я коснулся пола в районе шлюзовой камеры, едва не промахнувшись мимо открытого люка. Впереди маячил родной силуэт моего корабля, который сейчас казался мне самым прекрасным исследовательским крейсером во всей обитаемой галактике.
Черный контейнер «Эгида-М» весил столько, будто в него запихнули все грехи человечества и еще
