Альфонс - Дмитрий Лим

— То есть, вам духи говорят, какую траву нужно дать больному? — я начал перегибать, тут же понял это, поэтому, чуть «подмазал» старика. — Неужели, вы настолько великий?

Шаман кивнул, принимая мою откровенную лесть:

— Да. Иногда они указывают прямо. Иногда дают намек. Я должен правильно истолковать его. Но иногда духи забирают человека. Значит, его время пришло. Или он слишком сильно прогневал духов.

В общем, вкусно пахнущую траву для мыла мне придётся искать самому. Методом проб и ошибок. В идеале, конечно же, найти какого-нибудь человека, который плюс-минус разбирается в запахах. Может, даже, Харуна? Надо бы у него поспрашивать про травы, или вон, Лили с собой взять. У девок обоняние явно получше, чем у мужиков.

— А если болезнь — это просто болезнь? Ну, не знаю… если дело не в духах?

Шаман посмотрел на меня гневно, долгим, изучающим взглядом. Сейчас я явно ляпнул что-то достаточно еретическое, что вполне способно заставить его передумать заниматься моим образованием. Пришлось напомнить самому себе, что в данный момент я почти альфонс дочери этого самого старика.

«Вот я идиот! Нахрена я ему возражаю⁈ Плевать он хотел на все мои знания, тем более, что кроме слов у меня нет ни одного доказательства правоты. За каким я стою и ехидничаю над его верой⁈»

Мысленно я треснул себя по лбу и постарался дальше вести себя почтительнее.

— Все болезни — от духов, — раздраженно отрезал старик. — Просто некоторые духи злые. Они насылают болезни на людей. Чтобы наказать их. Или просто так.

— А если я… ну вот, например, музыку сыграю? Это как-то поможет? — спросил я, стараясь выглядеть как можно более невинно. — Она же нравится духам?

Шаман задумался, перестав перебирать травы. Его взгляд показался мне рассеянным, словно он прислушивался к чему-то, недоступному моему слуху.

— Музыка… — медленно произнес он. — Музыка — это тоже дух. У каждой мелодии свой дух, своя сила. Она может успокоить злых духов, отогнать их. Может призвать добрых духов, чтобы те помогли больному. Но неправильная музыка может и навредить. Призвать злых духов, усилить болезнь.

Он замолчал, устремив взгляд куда-то в пространство. Я ждал, затаив дыхание, не зная, что еще можно сказать. Казалось, шаман сейчас действительно общается с какими-то невидимыми существами. Вдруг, он встрепенулся и снова посмотрел на меня.

— Помни, ты — мой ученик. И твоя мелодия принадлежит мне. Ты не должен играть без моего разрешения.

Спорить с шаманом было бесполезно. Он жил в своем мире, и пытаться переубедить его — все равно что доказывать кошке теорему Пифагора. Лучше прикинуться смиренным и послушным учеником, а там посмотрим.

— Я все понял, — сказал я, стараясь говорить как можно уважительнее. — Ваша мудрость бесценна. Я буду помнить о ваших словах, учитель, и не стану играть без вашего разрешения.

Шаман, кажется, остался доволен и моей покорностью, и моим ответом. Он кивнул и снова углубился в свои травы. А я остался стоять, чувствуя себя полным идиотом. Это что же получается, я и дома сам себе поиграть не могу? Спросить? Или лучше не рисковать?

— А можно сейчас сыграть? — робко спросил я, стараясь уловить настроение старика. — Просто… чтобы почтить духов. У нас же в доме духи есть? Наверняка есть, да? И потом, чтобы вам легче работалось… ведь музыка, как вы сами сказали, помогает.

Шаман поднял на меня взгляд, в котором читалось подозрение.

— Сейчас? Зачем? Сейчас неподходящее время. Сейчас духи заняты. Твоя музыка может им помешать. Или привлечь не тех духов.

— Но ведь я сыграю тихо, — не сдавался я, — только для вас. И мелодию выберем подходящую. Торжественную, уважительную…

Старик колебался. Было видно, что мысль о музыке его одновременно привлекает и пугает. Он снова окинул меня испытующим взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли. Наконец, он вздохнул и кивнул.

— Ладно, — пробурчал он. — Сыграй. Но только тихо. И если я скажу — прекратишь немедленно. Понял?

Я радостно кивнул, чувствуя, как внутри разливается предвкушение.

— Да, конечно, понял! Спасибо!

Я встал и вышел из кухни, направляясь к своим вещам в комнату, которую выделили мне до брака с Айей. Гитара лежала в чехле, прислоненная к стене. Достав ее, я вернулся на кухню.

Айя все еще стояла в углу, наблюдая за мной с нескрываемым любопытством. В ее глазах читалось удивление, смешанное с настороженностью. Видимо, этот инструмент был для нее в диковинку. Что ж, тем интереснее будет ее реакция.

Я бережно взял гитару в руки, устраиваясь поудобнее напротив шамана. Инструмент приятно отозвался теплом дерева, напоминая о доме и прежней жизни. Глубоко вдохнув, я пробежался пальцами по струнам, извлекая тихую, мелодичную гамму. Шаман внимательно наблюдал за моими движениями, его взгляд стал еще более пристальным. Айя завороженно смотрела на меня, на её лице читалось неподдельное изумление.

Решив начать с чего-то простого и понятного, я выбрал старинную балладу, которую часто играл отец. Мелодия была спокойной и задумчивой, с легким оттенком грусти, но в то же время в ней чувствовалась надежда и вера в лучшее. Главное же, что была она достаточно простой в исполнении и не требовала особого искусства. Всё же я не брал в руки инструмент долгие месяцы. Я начал играть тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания, но постепенно, увлекаясь музыкой, стал добавлять громкости и экспрессии.

Пальцы сами собой бегали по грифу, извлекая из гитары все новые и новые звуки. Айя, не отрываясь, смотрела на меня, ее лицо постепенно смягчалось, а уголки губ слегка приподнялись в улыбке.

Старик, сидевший напротив, все так же пристально наблюдал за мной. В его глазах можно было прочитать смесь удивления, восхищения и… чего-то еще. Какого-то смутного опасения, что ли?

Мне показалось, что он смотрит на меня не просто как на гостя или собственного зятя, а как на… соперника. И эта мысль меня не на шутку встревожила. А если он действительно видит во мне угрозу? Неужели боится, что я отниму у него власть и влияние в племени? Глупо, конечно, но вполне возможно, что такие мысли его тревожат.

Ведь для местных людей шаман — это не просто старик с травами, а духовный лидер, посредник между миром людей и миром духов. И появление чужака, обладающего какими-то непонятными способностями, вполне может