Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик
И она подмигнула.
– Э-э… Мы не делаем биоконцентрат из детей.
– Я знала!
Они остановились на площадке перед лифтами. Артем крутил головой в надежде, что сейчас здесь появится Павлютин или чекист, нужно будет срочно готовить тесты или писать отчеты или выскочат из-за угла другие неотложные дела. Он не знал, стоит ему провести Ингу до ее комнаты или уйти сейчас, хочется ему задержаться еще ненадолго или распрощаться с этой странной женщиной. Она выбила его из равновесия.
– Не обращайте внимания, что я так много болтаю. Совсем тут со скуки кисну, уже жду, когда получится вернуться на работу. Чем вообще люди могут заниматься столько времени без работы? От телевизора болит голова, от кроссвордов – глаза, от бесконечного сидения… ну вы поняли. А медсестры и доктор этот ваш плешивенький так себе собеседники… У вас точно нету папиросы?
Артем покачал головой.
– И кем вы работали?
– О, я оператор ЭВМ на приборостроительном. Так что как только сброшу вот это все, – она изобразила, как отстегивает свой живот и ставит на пол, – так сразу снова в кабинет портить зрение. Ммм, жду не дождусь!
Артем собирался уходить и стоял на краю лестницы, готовый прощаться, когда Инга остановила его.
– А можно еще один вопрос? Точно-точно последний и вовсе не шуточный. Как ученому. Давно не дает покоя одна вещь.
– Конечно, – сказал Артем, а сам весь подобрался, ожидая подвоха.
– Зачем мы рожаем? То есть я спрашиваю не о вашем проекте, конечно, а в целом. Вот, помню, в школе нас учили, что твари Самосбора не размножаются, у них попросту нет такого инстинкта. Или они не видят перспектив для своего потомства? Так откуда он у нас? Почему не отвалился, как этот… аути…
– Атавизм, – машинально подсказал Артем.
– Во-от! Вам не приходила мысль, что твари почему-то знают больше нас? А мы почему-то упорно продолжаем размножаться. Привет, мальчишки и девчонки, добро пожаловать в мир бесконечных серых коридоров светлого будущего, вот вам плесневелый сухарь! Больше вы не увидите здесь ни-хрен-на! Возможно, завтра вас поглотит багровый туман, или вас изнасилует начальник на производстве, шантажируя талонами, или вашу герму заварят за глупую шутку в Бионете! Троекратное ура!
Артем молчал. Любому другому на нечто подобное он ответил бы про будущее, которое еще не наступило и которое надо строить чьими-то руками. Но ему вдруг представилось, как медленно сползает с лица Инги улыбка, когда она это слышит, и говорить расхотелось вовсе.
– Боюсь, за смыслом все-так к философам. Мы, ученые, ищем и открываем факты.
– Но от ответа вы уходите как истинный философ. – Пожалуй, он все же немного ее разочаровал. – Так вы не знаете?
– Нет. – Нелегко, даже невыносимо было заканчивать разговор на этом. Но позволить втянуть себя в какую-то сомнительную риторику хотелось еще меньше.
– Что ж. Если у вас нет ответа, может, вам стоило бы для начала спросить свою жену?
***
Здравствуй, милый мой!
У нас все хорошо, сильно по тебе скучаем. И малыш тоже. Мне кажется, он начал толкаться, хотя Полина говорит, что еще слишком рано. Она уже успела подружиться со всеми соседями, и как у нее это только получается?
Расскажи, как твои дела? Нравится ли работа, успеваешь ли отдыхать?
С любовью, твоя Т.
Здравствуй, родная.
Устроился нормально. Еды хватает, есть теннис и домино. Большего рассказать не могу, сама понимаешь, секретность. Скучаю.
Целую, Гарин.
Из переписки Гарина А. В. и Гариной Т. Н. Вскрыто и проверено сотрудником по особым поручениям С.
Решение: ДОПУСК.
Камни в специальном огнеупорном футляре чекист привез еще на третью смену, лично. Три алмаза по два карата с простейшей огранкой. Вставлялись они в браслеты из нержавеющий стали, подопытным их надлежало носить не снимая.
На объект вернулись старые порядки, воспитательницам вновь развязали руки. Детям перестали читать перед сном, им вообще теперь не разрешалось подолгу задерживаться вместе. У Томика отобрали попрыгунчика, у Интерны мелки, все ее художества смыли струей из шланга и заставили сидеть в сырой комнате с мокрым полом. В карцер их запирали поочередно чуть ли не после каждого отбоя.
Прорыва не случилось. Дети быстро потеряли к браслетам интерес, не обнаружив в себе никаких изменений. Томик с точностью воспроизвел на бумаге тетраэдрическую схему алмазной кристаллической решетки, но на этом странности закончились. «Я так увидел» – все объяснение, какого смогли от него добиться. Над рисунком недолго поломали голову да и забыли.
Семисменка сменяла семисменку, сутки слипались от тягучей рутины из наблюдений, скучных опросов и сборов бесполезных анализов. Павлютин все чаще напивался, Артем втайне ликовал. Пройдет еще немного времени, и у руководства появятся сомнения, тогда ему точно будет что сказать.
А до тех пор он торчал за пультом, лениво поглядывая на мониторы. Отсюда можно было управлять не только камерами на этажах, но и электронными замками на гермах, и даже системой оповещения – когда-то детей предписывалось пугать сиренами.
Иногда экраны показывали, как кто-нибудь из воспитательниц в очередной раз ломает указку о спину Томика или вырывает клок волос у Интерны из головы. В такие моменты особенно сильно хотелось сорваться к телефону и звонить в ЧК, достать из чемодана докладную и прибить Павлютину на лоб. Прямо степлером прибить.
Сначала Артем думал вмешаться, но кто бы его послушал, командовал здесь не он. Затем решил терпеть. Пронюхают раньше срока, что расчувствовался, размяк характером, – и никто его всерьез воспринимать не станет. Ему не жалость была нужна, а факты. Из жалости такие проекты никто не закрывает.
Павлютин как-то расшумелся в командирской, громыхая жестяными банками и всполошив задремавшего Артема. Часы показали отбой, дети спали или делали вид, что спят; Инга слушала радио, пристроив приемник у своей подушки; воспитательницы курили на ступеньках между этажами.
Протерев глаза, Артем рассмотрел на столе причину шума – башенку из незнакомых консервов без этикеток.
– Что это?
– Много будешь знать, кандидат, скоро состаришься! – Павлютин подмигнул. Выглядел он до неприличия довольным.
Три баночки отправились к Павлютину в портфель, туда же он торопливо запихнул початую бутылку водки. Почесал нос, косясь на Артема и явно мучаясь с выбором слов.
– В общем, мне это… Отскочить надо.
Артем молчал, все еще не до конца вернувшись в реальность, от резкого пробуждения гудела голова. Отскочить?.. Лестница выше второго этажа забетонирована наглухо, лифты сюда не доезжают, а единственный выход – через проходную на
