Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев
– Трофей, – односложно ответил подошедший. И добавил: – От соседей с востока.
Машины, разгрузившись и, взяв в качестве десанта совместные группы бойцов, выехали в город. Искать подходящие прицепы. Вернулись они через пару часов и остаток дня во дворе звенели ручные пилы и стучали молотки. Общими усилиями в прицепах строили будки. На утро снова был назначен отъезд.
Однако лимит неожиданностей в этот день был еще не исчерпан. Уже ближе к сумеркам к воротам пришла еще группа людей. Это уже пришли люди из основной немецкой общины. Когда Фритч их увидел, у него защемило сердце. Он понял, что всех они увезти уже точно не смогут. Но ситуация оказалась и не так страшна, как виделось, и одновременно еще страшней. Не все пришедшие хотели уехать с ними. Таковых оказалось чуть более десятка – двенадцать человек. Это были в основном женщины и мужчины лет тридцати с маленькими детьми – четыре семьи. Остальные были провожающие. Точнее родители – дедушки и бабушки. Они настояли на том, чтобы их дети и внуки уехали, а сами оставались тут. Эти дедушки и бабушки родились в социалистической Германии, пережили ее падение, вырастили детей, которые о тех временах только слышали и видели советских солдат только в голливудских фильмах и на плакатах. Отличие их от сверстников, живших на западе, было лишь в том, что они не верили в повальное пьянство русских, медведей на улицах русских городов и вездесущие балалайки. Родители сумели представить им более реалистичный взгляд на прошлое. И вот сейчас эти родители отправляли их в чужие земли, без знания языка и обычаев, но уверенно утверждавшие, что там у них есть шанс выжить. Сами же оставались тут, чтобы не быть обузой в пути.
Двенадцать человек они смогли разместить. Тесновато, но лучше так! И утром, когда машины, натруженно рыча дизелями, медленно удалялись по дороге от города, позади их стояла толпа, машущая им вслед. А в будках плакали женщины. И те, кого провожали, и те, кто был рядом.
Когда отъехали от города, водитель слева от Вольфа пробасил:
– Сука! С прицепом больше сорока и не идет. Нужно поглядывать, где можно соляркой разжиться – летит как в трубу!
До Ростока ехали неделю. Вместо четырехсот пятидесяти километров прошли почти тысячу. Кроме проблемы с малой скоростью проявилась еще одна – большой расход топлива и малый объем бака. Фактически с момента выезда рано утром уже до обеда требовалась дозаправка. До вечера еще две. Поэтому поиск топлива сильней всего тормозил продвижение к цели. Дважды на них нападали. В обоих случаях нападавшие хотели получить в качестве трофеев машины и старались их не испортить. В первом случае их просто попытались остановить, прямо у них на глазах вытолкав на проезжую часть автобус и перегородив улицу. В случае с обычным грузовиком это могло сработать, однако «Праги» даже с прицепами без особых проблем объехали преграду по газону, оставив за собой глубокую колею. Увидев, что добыча уходит, нападавшие бросились бегом наперерез. Машины и на асфальте не поражали скоростью, а тут откровенно двигались со скоростью пешехода. Однако плотный огонь из бойниц кунгов и домиков на прицепах быстро доказал ошибочность их решения. Сколько там было убитых, сколько раненых – никто не считал, но своим ходом покинуть поле боя смогло лишь несколько нападавших. Второй раз, возможно, это была та же группа, успевшая их обогнать за ночь, их атаковали на выезде из очередного города в тридцати километрах далее по маршруту. Прямо перед первой машиной выскочил человек с пистолетом в руках. По-видимому, его целью должен был стать водитель. По крайней мере так показалось Вольфу, который в этот момент стоял в люке и мерил уровень радиации. Инстинкты офицера не подвели, он успел отпустить прибор и, перехватив висящий под правой рукой на боку «Кехлер-Кох», не целясь, выпустил очередь, зацепив напавшего. Тот упал, а водитель, вдавив педаль газа в пол, не дал ему подняться. Больше храбрецов не нашлось.
Росток показался им столицей – настолько много людей здесь оказалось. Жизнь в портовом городе просто бурлила. Но! Машин им встретилось всего лишь несколько штук. И те были ни на что не похожими примитивными самоделками. Но основную функцию – ездить и перевозить грузы – исполняли. На их машины смотрели как на чудо, чудо из далекого и счастливого прошлого. И еще – здесь была власть. Поэтому их остановили в пригороде вооруженные люди в забытой уже полицейской форме и, с интересом глядя на их автомобили, поинтересовались целью посещения их города. Услышав ответ, подсказали, где в уцелевшей части города они могут отыскать свободные здания и остановиться на отдых. Предупредили, что за стрельбу в городе минимальное наказание выдворение за его пределы. Это при условии отсутствия отягчающих обстоятельств вроде смерти кого-либо. В этом случае наказание могло быть вплоть до казни виновного.
Под обустройство лагеря выбрали поляну какого-то парка. Фритч выставил караул и, взяв кроме Олега еще троих мужчин с оружием, они выехали в порт. Чем ближе подъезжали к порту, тем сильнее были разрушения. Что логично, именно он и был целью удара. Сам порт представлял собой образец постапокалипсиса – пустыня, заполненная переломанными металлическими, ржавыми и частью оплавленными, конструкциями бывших портовых кранов, складов, контейнеров, остатками выброшенных взрывом на берег судов и катеров. И тем не менее уже были расчищены проезды к уцелевшим остаткам причалов, у которых виднелись уцелевшие разнообразные суда. Остро пахло морем и рыбой. Именно этим объяснялась многолюдность города – здесь было продовольствие. На вопрос: «А не опасно ее есть?» продавец рыбы лишь пожал плечами. Типа, не хотите – не берите. А потом нехотя пояснил:
– Главное – не ловить рыбу в устьях рек. Реки выносят в море всю остаточную радиацию с территорий, через которые протекают. А так, в открытом море, рыба более-менее чистая.
Вольф перекинул из-за спины ДП-5В и, включив, поводил детектором над прилавком с рыбой, прижимая плечом к уху наушник.
– Ну, что? – поинтересовался у него Олег.
– Постукивает, но не более чем везде здесь, – ответил тот, убирая прибор. И тут же задал вопрос продавцу: – А что просишь обычно за рыбу?
– Патроны обычно. Самые ходовые 5,56х45, 9х19, 7,62х51 и русские калибры. Могу поменяться на консервы.
– Понятно!
В самом порту долго высматривали подходящее судно. Не разбираясь в типах и предназначениях, они просто искали судно, способное увезти девять десятков человек.
