Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

– Для чего – для чего! Чтобы жить тут. Здесь жить было лучше, – ответили ему.

– Правильно! – согласился Олег. – Жить тут лучше. Было лучше! До всего вот этого!

Он, подняв руку, покрутил пальцем над собой.

– Жить лучше! – снова повторил он, продолжая. – А выживать лучше в России. И вы все, если задумаетесь, со мной согласитесь. А здесь еще ничего не закончилось. И мы теперь тут чужие однозначно.

Все замолчали, обдумывая сказанное.

– Ну, в принципе, если задуматься, плюсы в предложении имеются, – поддержал Олега один из присутствующих. – Свободных мест там всегда хватало. Если уж у нас тут есть пятна относительно чистой земли, то в России тем более. Да и народ там – выживать умеет на генетическом уровне.

– Последние лет двадцать-тридцать чуть подпортили это умение. В больших городах, – буркнул кто-то. – Но в целом да! Это не европейцы.

И разговор уже потек в другом направлении. Никто еще не согласился, но никто из русских немцев, по крайней мере, уже не отвергал эту идею.

– Жаль! – произнес Фритч, молчавший до этого. – У нас хорошая была команда.

Немцы поддержали его.

– А что? Поехали и вы с нами. Все вместе! Сами говорите – у нас хорошая команда. А сейчас в одиночку нельзя, – раздался голос одного из русских немцев.

– Ты, – саркастически ответил, улыбнувшись, Вольфганг, – мог бы заметить, что только я говорю по-русски между «плохо» и «очень плохо», хотя понимаю чуть лучше, а вот они, – он указал рукой на немцев, – не говорят и не понимают вообще никак! Мы – дойчи! Еще вопрос – КАК нас встретят ТАМ!

– Знаете, – снова в разговор вступил Олег, – в моем поколении вообще не важно было, кто какой национальности. Это вообще никого не интересовало. Важно было, что ТЫ за человек! И если ты правильный человек, ты – свой. А национальность – дело десятое. Сейчас возможно, немного по-другому, но только немного. Это первое. Второе – наше поколение, – он кивнул на товарищей, – реально гораздо более живучее, нежели постперестроечное. И наверняка оно сейчас и рулит на местах. Пока живо. Поэтому немцы вы или нет, не важно. Будь даже неграми, но если ты человек – ты станешь своим.

– А язык – ерунда! Мы же выучили немецкий. И вы русский выучите. К тому же у вас есть мы! Поможем! – прогудел басом водитель «Праги».

– Это очень серьезный вопрос. Его нужно обдумать всем нам и еще раз обсудить. – Фритч встал. – Я думаю, это будет правильно.

В этот момент в комнату забежал один из подростков и сообщил, что к воротам подошли трое вооруженных охотничьим оружием местных, которые заявили, что хотят пообщаться. Это было ожидаемо. В нынешние времена каждый движущийся автомобиль привлекал внимание не меньшее, чем на заре автомобильной эпохи. Общаться с ними пошел Вольфганг. Внутрь чужаков решили не пускать, и для встречи он выбрал домик охраны у ворот. Говорили они долго, до ужина. После чего, уже в сумерках ушли. Фритч на ужине сразу объявил, что имеет что сказать важного и совещание будет продолжено тем же составом сразу после ужина.

Собрались там же. Только, наверное, инстинктивно уже поделились, расселись так, что сразу стало видно две группы – немцев и русских немцев. Вольф отметил это для себя и сделал вывод, что предложение Олега уехать в Россию в целом его соплеменниками принято положительно.

– Важная информация, полученная от местных. В городе существует несколько общин: самая большая по численности из местных жителей; маленькая в три десятка человек русских немцев. Эти две общины тесно сотрудничают. Ваши соплеменники, – он взглянул в сторону русских немцев, – и здесь отметились умением выживать и работать с землей. Они помогли местным выжить. Кроме этих общин есть две пришлые – немцев с Запада – по численности она не уступает местной общине, но с умениями выживать у них похуже. И главное, в ней плохо с внутренней дисциплиной и до сих пор существуют ожидания, что кто-то придет и спасет их. Кто-то должен это сделать. Но в целом эта община проблем не создает. Гораздо хуже, что вслед за ней сюда пришла крупная группа арабов. Точнее, там не только арабы, проще сказать мусульман. Вот их, во-первых, столько же, сколько есть во всех ранее перечисленных группах; во-вторых они, традиционно для мусульман, когда их много, нагловаты, и их пока сдерживает только малое количество огнестрельного оружия. Но, как вы все понимаете, это лишь вопрос времени. Понимают это и местные. На встрече местные сообщили мне информацию, что мусульмане ждут подхода еще групп из Западной Германии. Это в мирное время они предпочитали жить на западе. Сейчас же всем понятно, что земли Восточной Германии пострадали гораздо меньше, нежели Западной. И людей здесь изначально было меньше. Поэтому местные не ждут ничего хорошего от будущего. Но это еще не все! С востока их поджимают поляки, у которых традиционно во всем виноваты русские и немцы. Русские немцы, понятное дело, виноваты вдвойне. В общем, местных впереди ждут крайне непростые времена. Стычки с применением оружия из-за ресурсов происходят постоянно. Полякам от русских досталось гораздо сильнее, и выжившие прижались к границе с Германией. Поэтому они достаточно многочисленны. В общем, местные находятся между молотом и наковальней.

Фритч остановился и после паузы продолжил:

– В свете этой информации предложение Олега лично для меня уже не кажется столь уж бесперспективным. Если, конечно же, ТАМ, – он сделал на этом слове ударение, показывая, что он подразумевает, – все окажется так, как он предполагает. Кстати, ты давно в России был?

Фритч вопросительно посмотрел на Олега.

– За год до начала конца, – ответил тот. – У меня там родственники, друзья. С молодежью я мало общался, а в своем поколении уверен.

Он вздохнул и добавил:

– Если они выжили, конечно.

– Ну, если так обстоят дела, – снова басом прогудел водитель «Праги», – я поддерживаю предложение перебираться в Россию.

И он поднял руку, оглядывая присутствующих. Не сразу и не без колебаний, его поддержали все главы русских семей. Немцы молча смотрели на Вольфа.

Тот вздохнул и ответил на немой вопрос соплеменников:

– Можно, конечно, и тут остаться. Мы, немцы, воевать умеем. Это общеизвестно.