Адмирал Империи – 60 - Дмитрий Николаевич Коровников
Савельев помедлил, сверяясь с данными, и когда он заговорил снова, в его голосе прозвучало нечто, чего Птолемей совсем не хотел слышать — растерянность, граничащая с испугом.
— При текущей скорости… примерно двадцать пять минут, господин первый министр.
Цифра повисла в воздухе, и Птолемей почувствовал, как что-то внутри него сжимается в тугой узел. Ранее речь шла о полутора часах. Полтора часа — это было время, с которым можно работать, время, за которое могло произойти многое: например вернуться фон Щецин. Двадцать пять минут — это было совсем мало.
Однако прежде чем он успел что-либо сказать, к тактическому столу шагнул генерал Боков.
— Господин первый министр, — голос генерала звучал ровно и размеренно, — позвольте доложить обстановку в более полном объёме. Угрозы вице-адмирала Хромцовой — это блеф, не более того.
Птолемей приподнял бровь, приглашая продолжать.
— Она не сможет не только захватить планету, — Боков сделал паузу, позволяя словам обрести вес, — но даже приблизиться к ней без серьёзных последствий для своей эскадры.
Генерал жестом активировал дополнительный слой на голографической карте, и над тактическим столом засияли золотистые контуры орбитальных колец — три концентрические окружности, опоясывающие планету, усеянные россыпью красных точек артиллерийских платформ. Зрелище было почти успокаивающим: сотня действующих орудий, выстроенных в единую систему обороны, готовых обрушить на любого противника всю мощь, на которую способна имперская военная промышленность.
— Наши орбитальные батареи, — Боков провёл рукой вдоль голографического изображения, очерчивая зону поражения. — Плазменные орудия, каждое из которых по мощности сопоставимо с главным калибром линкора. Мы уже перегруппировали батареи, сконцентрировав их в секторе предполагаемого подхода противника. Как только корабли вице-адмирала Хромцовой войдут в зону поражения, они окажутся под огнём, которому нечего будет противопоставить.
Птолемей посмотрел на карту, на золотистые кольца с их россыпью красных точек, на метки вражеской эскадры, неумолимо приближающиеся к планете, и почувствовал, как узел внутри начинает понемногу ослабевать. Может быть, генерал и прав. Может быть, угрозы Хромцовой действительно были блефом — попыткой запугать, деморализовать его и заставить совершить ошибку.
— Сколько всего орудий мы можем задействовать? — спросил он.
— Чуть меньше сотни в секторе подхода противника. — Боков позволил себе едва заметную улыбку. — Сотня главных калибров против менее чем полусотни вымпелов противника математика однозначно на нашей стороне. При такой плотности огня мы сможем методично выжигать энергополя вражеских кораблей, не давая им восстанавливаться. И судя по тому, как они идут сейчас…
Генерал указал на построение вражеской эскадры — синие точки были вытянуты в длинную цепь, а не собраны в компактную группу.
— Линия, — продолжал он. — Они идут в линейном построении, а не в фаланге. Каждый корабль сам за себя, энергополя не перекрываются соседними, соответственно взаимное прикрытие отсутствует. Странное решение для космофлотоводца с репутацией Хромцовой.
Птолемей нахмурился, пытаясь понять, что именно имеет в виду генерал.
— Объясните.
— В фаланге корабли выстраиваются плотной группой, перекрывая секторы энергополей друг друга. Это увеличивает общую защиту — зааряд, пробивший одно поле, тут же натыкается на следующее. Линейное построение лишено этого преимущества. — Боков покачал головой с выражением почти искреннего недоумения. — Я ожидал от Хромцовой большего.
В его словах звучала уверенность, и эта уверенность передавалась Птолемею, как тепло от огня в холодную ночь. Генерал знал, о чём говорит. Сорок лет в армии, десятки операций, годы командования планетарной обороной — такой послужной список не мог быть просто бумажкой.
И всё же — что-то царапало. Что-то в поведении Бокова не складывалось в целостную картину. Птолемей присмотрелся внимательнее и заметил то, чего не должен был видеть: едва уловимое подрагивание усов и слишком сильно сжатые челюсти. Генерал говорил уверенно, держался прямо, смотрел в глаза — но его тело выдавало то, что голос старательно скрывал.
Боков явно тоже боялся. Боялся Хромцовой, боялся того, что она может сделать, боялся оказаться неправым в своих расчётах. Но он не показывал этого — ни первому министру, ни офицерам командного центра. Держал лицо, как и положено командиру в критической ситуации.
Птолемей оценил это — и решил пока не обращать внимания. Страх был понятен и простителен; главное, чтобы он не мешал делу.
— Хорошо, генерал, — произнёс он, откидываясь на спинку кресла. — Держите меня в курсе развития ситуации.
Боков кивнул и вернулся к тактическому столу, где уже собралась группа офицеров, обсуждающих детали предстоящего боя.
Минуты потекли одна за другой, отмеряемые приглушённым гулом серверов и монотонными докладами операторов. Птолемей сидел в командирском кресле, не отрывая взгляда от голографической карты, и наблюдал, как изображения кораблей императорской эскадры приближаются к золотистым кольцам планетарной обороны. С каждой секундой расстояние сокращалось, цифры на дисплее менялись, и в этом неумолимом движении было что-то гипнотическое — как в падении капель воды, как в тиканье часов, отсчитывающих время до неизбежного.
Пятнадцать минут до контакта.
Десять.
Пять.
— Эскадра противника входит в зону действия своих главных калибров, — голос Савельева прорезал напряжённую тишину. — Дистанция — двести тысяч километров.
Точно в этот же момент — словно Хромцова только и ждала этой отметки — на карте вспыхнули белые линии, прочертившие космос от синих точек к орбите планеты. Не к кольцам. Не к батареям. А к орбитальным верфям.
— Противник открыл огонь! — оператор у дальней консоли сорвался на крик. — Массированный обстрел эллингов верфей!
Птолемей вскочил с кресла, и сердце его болезненно сжалось, когда он увидел, куда направлены первые залпы вражеской эскадры. На тактической карте, в стороне от золотистых колец обороны, светилось скопление зелёных меток — десятки кораблей, сгрудившихся у массивных конструкций орбитальных эллингов. Ремонтные доки. Корабли, которые ждали своей очереди на восстановление или уже стояли в эллингах с распоротыми корпусами и снятыми двигателями и артиллерийскими башнями.
— Что там? — он повернулся к Бокову. — Что у верфей?
Генерал уже склонился над терминалом, его пальцы летали по сенсорам, вызывая дополнительные данные.
— Полтора десятка вымпелов в эллингах и ещё несколько десятков у причальных модулей, ожидающих очереди. — Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло то, что он так старательно скрывал — тень тревоги, которую не удалось подавить. — Мы рассчитывали использовать их для отражения атаки, свести в единую эскадру и бросить навстречу противнику, но времени на подготовку просто не хватило.
— Так они еще не готовы? — Птолемей почувствовал, как голос его становится резче. — Почему?
— Почему-почему… Форсаж, господин первый министр. Мы ожидали, что у нас будет полтора часа. Вместо этого — двадцать минут. — Боков развёл руками — жест, который выглядел почти беспомощным. — У большинства кораблей неукомплектованные экипажи — только дежурные смены. Системы не приведены в боевую готовность.
