Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров
Мне, если честно, не хотелось быть в их категории, поэтому, как только я покину лазарет, начну потихоньку приучать своё новое тело к спорту. Глядишь, за пару месяцев превращусь из дохляка в уже более-менее подтянутого парня.
Надо будет этого Михаила поподробнее вечером расспросить про моих родителей и родственников. Наверняка за то время, пока он дружил с моим реципиентом, познакомился с его роднёй. Ещё надо разузнать про обстановку в нашем пионерском отряде, да и сколько мне лет — тоже не мешало бы уточнить. Планов громадье, а возможности начать их приводить в исполнение, честно говоря, пока минимум. Вообще, мне бы где зеркало найти, хоть посмотреть на себя нового, но, к сожалению, в лазарете я его не обнаружил.
С улицы вошла Любовь Михайловна, которая уже, наверно, начиталась, и, бросив книгу на стол, снова отправилась где-то в дальней комнате чем-то греметь.
Ближе к ужину мы разговорились с Любовью Михайловной, и я как бы между делом попросил её поговорить с вожатой нашего отряда, чтобы та озадачила Мишку таскать мне еду в лазарет. Толстяк был не против и даже предложил приносить из столовой еду для самой врачихи. От такой халявы женщина, понятное дело, не отказалась, и теперь у нас был свой бесплатный доставщик еды. При её комплекции ходить до столовой и обратно по такой жаре было, видимо, в тягость, так что все оказались довольны. Но больше всех этому обстоятельству радовался сам Мишка. Все эти бесконечные марши строем, чтение речёвок, стенгазеты и уборка территории пролетали мимо него.
За эти дни я от друга узнал многое про родителей, школу и обстановку в отряде. Оказалось, кроме папы с мамой у меня ещё есть дед с бабушкой и младшая сестра Ирина — пяти лет. Это для меня было полной неожиданностью, ведь в той жизни я был единственным ребёнком в семье, а тут сразу конкуренция, да ещё какая!
В школе в нашу компанию входили ещё два паренька, которые, как я и предполагал, были из категории неудачников, или, как говорили в моё время, лузеров. И, кстати, я был в их числе, что совершенно меня не устраивало. Однако до школы и родителей оставалось ещё пару месяцев каникул, а вот обстановка в отряде меня совершенно не радовала. Мало того что в школе нас пытался задеть каждый второй, так и тут нашлось несколько умников, которые нам с Мишкой проходу не давали.
Вот с этим и нужно было что-то решать — ведь меня, как сказала Любовь Михайловна, выписывают уже завтра. Значит, придётся возвращаться в эту реальность жизни с коллективом, а не прятаться за стенами лазарета.
И вот наступило то самое утро. Мишка уже, будто по привычке, притаранил нам с врачихой завтрак и сел на стул рядом с её столом. Женщина, похоже, так уже привыкла к нашим рожам, что мне почудилось, будто ей особенно и не хочется с нами расставаться. Но что поделать, держать меня без видимых причин в лазарете она не имела права. Заполнив какие-то бумажки, она в последний раз померяла у меня температуру, послушала мои лёгкие и с сожалением заявила:
— Всё, Лёшка, буду с тобой прощаться.
— Да ладно вам, Любовь Михайловна, что вы такое говорите! Хотите, мы иногда будем к вам забегать? Или хотите, я сейчас Мишке палец сломаю — будет у вас до конца смены личный слуга.
Толстяк как-то с ужасом посмотрел на меня, но я хлопнул его по плечу и сказал:
— Да ладно, Мишель, расслабь булки, я же пошутил. Просто хотел женщине сделать приятное, а ты сразу поверил, обалдуй!
И мы втроём засмеялись.
— Ох, Лёшка, — сказала Любовь Михайловна, — бабник из тебя вырастет тот ещё, попомни мои слова. Мордашка-то смотри какая симпатичная, а как мясом обрастёшь, так девки тебе вообще проходу давать не будут.
От её слов на меня снова нахлынули воспоминания о той беззаботной жизни, где я крутил и вертел женским полом как хотел, а тут всё это… Даже, прости господи, трусов нормальных нет. «Может, сюда меня за грехи какие перетащили?» — подумалось мне, но эту мысль я сразу отбросил. За грехи там сразу в ад, а я что, никого не убивал, а девушек делал счастливыми. Ни одна, кстати, в моей постели не выразила своего «фи», а это, как говорил мой тренер, результат.
— Всё, идите в отряд! — прервала мои воспоминания Любовь Михайловна. — А то сейчас ваша вожатая прибежит и будет мне нервы делать.
Мишка поднялся, краем глаза поглядывая на входную дверь, и насторожился. А я открыл чемодан, вытащил оттуда шорты, футболку и какие-то дедушкины сандалии, быстро оделся и, подхватив свою ношу, молча вышел на улицу.
Хотел было заставить нести свой чемодан друга, но не стал. Обидится ещё, а он в данный момент — моя ходячая Википедия и Гугл в одном флаконе.
— Наша вожатая идёт! — ткнул меня локтем в бок толстяк и сделал морду кирпичом, мол, идём мы в отряд, никого не трогаем.
— Как зовут-то её? — спросил у Мишки и поставил тяжёлый чемодан на землю, делая вид, что в сандалю камушек попал, и я пытаюсь его вытряхнуть оттуда.
— Марина Александровна, — тихо, стараясь не шевелить губами, прошипел мой дружок.
— Спасибо, — сказал я ему и повернулся спиной к приближавшейся к нам девушке, делая вид, что занят сандалей и её не заметил.
— Вот вы где, голубчики! — подпустив строгости в голос, сказала она. — Я жду вас в отряде, а вас всё нет и нет. Где вы ходите?
— Марина Александровна… — заискивающим голосом начал было оправдываться Михаил, но я его перебил.
— Как выписали, так сразу в отряд и пошли, — сказал я, улыбаясь до ушей. — А вы там что, сюрприз какой подготовили? — поинтересовался я.
— Какой сюрприз? — недоуменно спросила девушка.
— Ну как же? Я вернулся. Встретить по чести своего товарища или я ошибаюсь?
— Идёмте за мной, — сказала вожатая, передумав делать
