Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

— Вот, смотри, Мишка, что значит хороший вожатый! — громко произнёс я. — Нас сама лично встречает, а ещё сюрприз ради такого мероприятия подготовила. Понимаешь, мой друг? Не каждому такую честь оказывают, а для меня вот, пожалуйста. Весь отряд ждал, пока я поправлюсь, а больше всех за меня переживала Марина Александровна, — закончил свою тираду я.

— Кстати, в какой палате моя кровать стоит? — спросил я шёпотом у друга. — А то сейчас скажут топать туда, а я даже не представляю, в какую сторону мне идти.

— В четвёртой, — прошептал в ответ толстячок.

— А ты в какой обитаешь?

— Тоже в четвёртой, — со вздохом произнёс он. — Наши кровати рядом стоят. Я провожу, — заверил он меня, и я уже со спокойствием в душе приблизился к веранде, где стояли дети из нашего отряда и ждали нас.

— Всем привет! — с улыбочкой поздоровался я. — Что, не ждали? А я вернулся! — весело поглядывая на сверстников, буркнул я.

— А где обещанный сюрприз? — недовольно посмотрел я на Марину Александровну. — Вы же обещали.

— Так, — серьёзным голосом ответила она, — Гаранин, топай в свою палату, вместе со своим чемоданом, оставишь его там и сразу возвращайся, а я подумаю, какой тебе сюрприз подготовить, — недобро заулыбалась она.

Мишка сразу вызвался мне помочь с чемоданом, и мы вместе зашагали к стоявшему неподалёку домику, на котором красовалась цифра четыре.

— Зря ты с ней так сказал, — произнёс мой товарищ, когда мы вошли в палату.

Я огляделся. В небольшой комнате стояло шесть кроватей, расставленных по кругу, и три тумбочки. Тут я озадаченно посмотрел на своего проводника.

— И где я сплю? — спросил я.

— Вот эта твоя, — ответил он и тяжело присел на соседнюю кровать. — А это моя, — похлопал он по спинке своей кровати.

— Миш, а чемодан-то куда девать? — задал я ему новый вопрос.

— Ты что, на самом деле ничего не помнишь? — посетовал он. — Пока кровать сунь, куда же ещё. Вот ты бестолковый, такого не знать, — пробурчал он. — После обеда сходим на склад, там и оставишь его, — продолжил Мишка. — Тут хранить чемоданы вообще-то нельзя — могут что-нибудь спереть. Но пока так придётся.

— Понятно, — согласился я и пожал плечами. — Раз так положено, значит, спорить не буду. Покажешь мне, где этот склад находится? — попросил я мальчишку.

— Покажу, — вздохнул он. — Куда мне деваться-то теперь, раз начал тебе помогать.

— Не вздыхай, приятель, — потеребил я его по волосам. — Не всё так плохо, как тебе кажется. Постепенно память вернётся, и ты будешь свободен.

— Ладно, надо идти, — сказал Мишка. — А то вожатая сейчас опять ругаться будет — чего это мы с чемоданом возимся уже десять минут, пока весь отряд нас ждёт!

Мы вышли и не спеша побрели по направлению к веранде, где оставили ждать нас вожатую с толпой девочек и мальчиков.

— О, явились! — заржал какой-то подросток с рыжими волосами и ростом на голову выше всех остальных.

— Это Петька Ржавый, — шепнул мне мой приятель. — Не связывайся с ним, он, говорят, даже в милиции на учёте стоит, — рассказал мне Мишка.

— И что? — удивился я. — Даже ответить ему нельзя? — глянув на этого рыжего придурка, уточнил я у толстяка.

— Ты что? — замотал он головой. — Он же нас обоих прибьёт, если ты ему что-то скажешь против.

Я рассмеялся и громко спросил, так, чтобы весь отряд слышал:

— Миш, ты тоже слышал, как только что какой-то петух прокукарекал, или мне показалось?

У толстяка аж ноги подкосились от понимания того, что сейчас он точно впутался в очень опасную канитель.

Услышав мои слова, весь отряд рассмеялся, глядя на рыжего. Особенно противно хихикали девочки.

Петька — так звали этого опасного хулигана — стоял красный как рак и, гневно глядя на меня, сжимал кулаки. Он явно никогда не слышал подобных унижений в свой адрес, а тут какой-то щуплый мальчишка опозорил его перед всей толпой, в которой была девочка, что нравилась ему. Такого он мне простить никак не мог.

Поэтому он вышел из толпы и, подойдя ко мне вплотную, тихо сказал:— Жду тебя через десять минут за пятой палатой. Там и поговорим, кто из нас петух.

Я пожал плечами и согласно кивнул. Он ещё постоял возле меня, видимо, хотел что-то ещё сказать, но потом отступил на шаг и так же тихо добавил:— Не придёшь — будешь ссыклом.

— Приду, даже не сомневайся, — ответил я этому малолетке и отвернулся, ища глазами своего верного оруженосца Мишку.

Но толстяка будто корова языком слизала. «Вот же трусливая душонка», — подумал я и, без всякого зазрения совести, смешался с толпой здешних мальчишек и девчонок, периодически пожимая руки незнакомым пацанам. Те хлопали меня по плечу и, понизив голос, чтобы рыжий не услышал, выражали своё уважение. Видимо, у них не хватило смелости собраться вместе и отмудохать этого альфа-самца местного разлива.

Девочки только хихикали себе в ладошки, сразу же пряча взгляд, когда я обращал на них внимание.

Откуда ни возьмись появилась вожатая. В руках она держала кисти и краски, а подмышкой — лист ватмана.

— Так, дети, — сказала она, — минуточку внимания! Весь отряд в сборе? — спросила Марина Александровна у какой-то девочки.

Та начала рыскать глазами по толпе, высматривая, кого же нет на месте.

Я подошёл поближе и сказал вожатой:

— Мишка в туалет побежал, что-то его приспичило.

Дети снова рассмеялись.

— Так, Гаранин! — строго посмотрела на меня Марина Александровна. — А где твой пионерский галстук? Все в галстуках, а ты нет! Непорядок.

— Я смотрел в чемодане, но там его не обнаружил. Может, потерялся или ещё что? — уставился я на вожатую.

— Ладно, — громко сказала она, — потом разберёмся. Ребята, у кого-нибудь есть запасной пионерский галстук?

Одна девочка что-то шепнула вожатой и удалилась, но буквально через минуту она появилась и протянула мне красный платок.

— Можешь завязать? — попросил я её, — а то после лазарета ещё руки плохо работают.

Та быстренько накинула галстук мне на плечи, «чик-чик» — и я уже пионер.