Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров
В этот момент из-за угла показался бледный Мишка, который сучил своими короткими ножками по аллее и время от времени оглядывался. Ну, точно, был в сортире: из кармана его шорт торчала свёрнутая в трубочку туалетная бумага.
— Вот ты-то мне и нужен! — крикнул я и помахал единственному в этом мире другу.
Тот явно с неохотой, но подошёл.
— Мишка, друг, а где у вас тут пятая палата? — спросил я его.
— А тебе зачем? — спросил толстяк, нервно сглотнув комок в горле.
— Как зачем? — улыбнулся я. — Рыжий пригласил меня туда поговорить.
По выражению лица моего приятеля было понятно, что тот готов ещё раз посетить сортир, но этого я ему сделать не позволил.
— Да не переживай ты так, — постучал я его по спине. — Просто поговорим — и всё.
— Вон, — обречённо указал мне пальцем Михаил на стоящий неподалёку такой же однотипный домик, как и все в этом детском оздоровительном учреждении.
— Пойдёшь со мной или тут постоишь? — решил я довести до ручки трусливого дружка.
Тот помялся немного, что-то соображая в своей голове, а потом наотрез отказался.
— Лёх, — проскулил он, — мне жить хочется спокойно, а если с тобой пойду, то Ржавый мне этого точно сделать не позволит. Он то пинка мне отвесит, то щелбана и так каждый день. Не хочу я всего этого. Мне бы просто дотянуть до конца смены, и тогда я на месяц уеду к бабушке на дачу, где меня никто не обижает. Понимаешь?
— Понимаю, — грустно ответил я. — Значит, ты меня одного бросаешь на растерзание, вот, значит, какой ты друг.
Толстяк постоял-постоял и разревелся.
Вот это для меня действительно стало неожиданностью. Видимо, его так достали всякие хулиганы. Буллинг в школах и в этом времени, оказывается, процветает, только тут дети не хватают пушки и не гасят полкласса своих однокашников.
— Мишка, ты это… Давай прекращай слёзы лить, — начал я его успокаивать. — Не хватало, чтобы ещё девчонки увидели, как ты плачешь. Растреплют на весь лагерь, потом не отмоешься от позора. Ты же всё-таки мужик. Не хочешь идти со мной — не иди, только вот слёз точно не надо. Договорились?
Михаил ещё пару минут постоял, размазывая слёзы и сопли по лицу, а затем всё же успокоился.
— Вот и молодец, — похвалил его я. — А мне пора, рыжий уже, наверно, заждался меня и думает, что я зассал. Вот я его сейчас удивлю, — улыбнулся я и пошёл к домику с номером пять.
Почему-то я думал, что всё будет происходить тихо, без свидетелей, а тут собралась целая толпа зрителей. Большая часть из них болела за рыжего, но были и те, кто с ненавистью украдкой поглядывал на него.
— Недоброжелатели, — улыбнулся я.
По кругу стояли в основном пацаны, как я понял, из разных отрядов, хотя невдалеке я приметил и пару симпотных девочек. А в центре этого круга стоял рыжий. Рядом с ним ещё пара мальчишек, которые рьяно его то ли накручивали, то ли подбадривали — из-за гула детских голосов было плохо слышно.
Я вошёл в этот импровизированный круг и мерзким голосом громко крикнул:
— Петя-Петя, петушок, золотой гребешок…
Глава 4
На миг все зрители притихли, ожидая продолжения. Рыжий Петька побагровел от злости, его кулаки непроизвольно сжались. Его прихвостни переглянулись между собой, явно не ожидая такой дерзости от меня.
— …Что ты рано встаёшь, голосисто поёшь, деткам спать не даёшь?! — закончил я стишок, глядя прямо в глаза своему противнику.
Кто-то ахнул, а многие просто рассмеялись. Петька сделал шаг вперёд, его лицо исказилось от ярости.
— Ну всё, достал! — прорычал он, багровея от злости. — Сейчас я тебе покажу, кто здесь петух!
Его дружки одобрительно загомонили, подбадривая своего вожака, а зрители отступили на шаг, чтобы не мешать нашему поединку.
— Подходи ближе, рыжий дракон, — усмехнулся я, принимая боевую стойку. — Давай проверим — чьё кунг-фу круче? — вспомнил я некогда популярный мем из своего времени.
Соотношение наших сил я отчётливо понимал. Противник был гораздо сильнее меня, обычного доходяги, но опыт, полученный когда-то в таких вот стычках, никуда не делся. А он мне подсказывал, что сближаться с этим рыжим придурком сразу — чревато. Сначала надо измотать его, чтобы тот просто выдохся, а уж потом можно делать с ним всё, что душе угодно. На спортсмена этот паренёк явно не был похож, а значит, дыхалки ему надолго не хватит.
Мгновение — и Петька, размахивая кулаками, как мельница, бросился на меня, но я отошёл в сторону и подставил ему подножку. Тот, явно этого не ожидая, по инерции пролетел мимо меня и со всего маху поцеловал мордой землю. Окружавшие нас дети ахнули и притихли.
— Что тут у вас опять происходит? — неожиданно раздался суровый мужской голос, и я снова увидел того самого хромоногого мужика, который во весь опор спешил к нам.
Толпа, только что подбадривавшая нас, в мгновение разбежалась, оставив меня и рыжего наедине с директором пионерского лагеря. Да-да, это был именно он — я ещё в самом начале расспросил Мишку, кто этот мужик, и он мне подробно всё рассказал.
Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, а у моих ног на заднице сидел ничего не понимающий Петька Ржавый, монотонно хлопая глазами.
— Опять ты, Гаранин? — рыкнул директор.
— Пётр Иванович, что сразу Гаранин? Мы ничего такого тут не делали, что случилось-то?
— А вот что случилось! — снова прорычал он. — У меня важный звонок из Москвы, а в мой кабинет врывается какая-то пионерка с криками: «Помогите, драка за пятой палатой!» — и убегает, ничего не объяснив. И что мне делать? Как реагировать на эти
