Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров
— Ну ты даёшь, Гаранин! — воскликнул он. — С тебя мороженое!
— Вот ты обжора, — вздохнул я, поправляя ворот футболки.
— Мама всегда мне говорит, что хороший аппетит у ребёнка — это нормально, — процитировал он свою родительницу. — Ну ты это… не подведи там. — зачем-то сплюнул он на землю и тут же затёр плевок подошвой. — Короче, я не знаю. У меня ни разу с девчонками не… ну, это…
— Какие твои годы, — улыбнулся я, видя, как краснеют его щёки.
Мишка убрал ножик, ещё раз полюбовался на своё «творение» и сказал:
— Слышь, Лёх, у меня в воскресенье день рождения, помнишь? Так что приглашаю тебя, — он неуверенно потёр пухлой ладошкой свой живот. — Ты это… гитару-то прихвати, не забудь.
— Буду, захвачу! — радостно пообещал я приятелю и с завистью в голосе добавил. — Тебе уже пятнадцать, Миха, а мне только через три недели стукнет, в сентябре.
— Ага, — почесав затылок, согласился он. — Предки, прикинь, пообещали накрыть стол: торт там, салатики всякие и газировку. А сами до десяти вечера куда-то свалят, чтобы не мешать нам. Ну… короче, приходи тридцатого в шесть вечера.
— Приду, приду. А ещё кто будет? — как бы между делом поинтересовался я.
— Не знаю, пока только тебя позвал, — пожал он плечами. — Может, Саня из параллельного с сестрой будут… Катька… — и он начал перечислять незнакомые мне имена.
— В общем, жду… — он медленно поднялся с лавки, отряхнул шорты и не спеша направился к подъезду. — С тебя подарок, — у самой двери он обернулся и многозначительно ткнул в мою сторону пальцем.
Остаток дня прошёл как в тумане. Время тянулось бесконечно медленно, словно издеваясь надо мной. Я ещё раз сбегал домой, где снова пересмотрел всю одежду. Наконец остановился на брюках, футболке и синей ветровке — моей единственной приличной вещи. Старенькие туфли я надраил до блеска, пытаясь придать им хоть какой-то товарный вид.
Мама, вернувшаяся с работы, долго вглядывалась в моё озабоченное лицо и наконец спросила:
— Лёш, ты чего такой… сияющий? На свидание собираешься?
— Да так, — отмахнулся я от её подначек. — Потом расскажу.
Она хотела ещё что-то спросить, но бабушка дёрнула её за рукав и что-то зашептала на ухо. Мама понимающе кивнула и больше не приставала, лишь улыбнулась загадочно.
Без четверти семь я уже стоял у кинотеатра. Вечерний воздух был тёплым и немного влажным. Народу было немало — влюблённые парочки, компании подростков, продавщица с мороженым, которая то и дело отмахивалась газетой от надоевших ос, слетевшихся на сладенькое. Я нервно крутил башкой, выискивая девушку в толпе, и мысленно молился, чтобы она не передумала.
— Привет, — раздалось за спиной.
Я резко обернулся. Машка стояла, чуть склонив голову набок, и улыбалась своей очаровательной улыбкой. Её распущенные волосы переливались в лучах закатного солнца, лёгкое платье подчёркивало стройную фигуру, а в руках она держала маленькую сумочку. Она выглядела… ну, просто фантастически красиво. На мгновение я даже потерял дар речи, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Привет, — выдохнул я, понимая, что она всё же не обманула меня с кино.
— Не опоздал, — одобрительно прощебетала она ангельским голоском. — Ценю.
— Я вообще-то пунктуальный, — соврал я и мысленно отругал себя за эту ложь, ведь обычно частенько опаздывал — и сейчас, и тогда, в будущем.
— Ну пойдём, пунктуальный, — она кивнула в сторону касс, улыбнулась и неожиданно взяла меня под руку.
Мы купили билеты. Я чуть не обалдел от цен на эту картину, но виду не подал — достал мятый трояк из кармана и протянул его кассирше. Машка даже не сделала вид, что хочет заплатить за себя, и я почему-то обрадовался этому. Значит, это действительно свидание. Настоящее.
В зале горел немного приглушённый свет, чуть ярче ночника. Мы сели на седьмой ряд — не близко и не далеко, в самый раз. Я положил руки на подлокотники и вдруг понял, что не знаю, куда их девать. Сунуть в карманы — глупо. Скрестить на груди — буду выглядеть, будто волнуюсь. Оставить так — вдруг она подумает, что я хочу её потискать во время сеанса?
Пока я мучился этим вопросом, в зале погас свет, и началось кино. Экран вспыхнул яркими красками, но я не запомнил первую четверть фильма. Совсем. Потому что краем глаза наблюдал за Машкой. Как она заливисто смеётся в смешных местах, как машинально поправляет непослушные пряди волос, как тянется к сумочке за платком, как поворачивает голову и — вдруг — ловит мой взгляд.
— Чего ты пялишься на меня? — шепнула она, чуть наклонив голову.
— Любуюсь, — честно ответил я, так как не успел придумать более правдоподобной версии.
Она усмехнулась и молча положила свою голову мне на грудь, а я в ответ опустил руку ей на плечи. Она чуть поёрзала, ища позу поудобнее, и принялась дальше смотреть фильм. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышно было во всём зале. «Вот же угораздило меня попасть в тело девственника, у которого от прикосновения к девушке случаются сердечные приступы», — и в сердцах обругал я тушку моего реципиента.
Мы досмотрели кино, так и просидев — в обнимку весь сеанс. На экране что-то взрывалось, кто-то смеялся, играла музыка, а когда зажёгся свет, мы со всей толпой вышли на улицу. Машка потянулась, тряхнув своим упругим бюстом, улыбнулась и сказала:
— Неплохой фильм. Не соврали. Тебе-то хоть понравился?
— Вполне себе приличное кино, — размыто ответил я, хотя мог поклясться, что для меня, человека из будущего, этот фильм выглядел какой-то дешёвой поделкой.
Машка достала из сумочки маленькое зеркальце, чтобы поправить волосы, и уже собралась что-то мне сказать, но в этот момент раздался неприятный голос позади…
— Оба-на, Капустина! Ну надо же! А это что за малолетка с тобой?
Глава 24
Мы обернулись.
Сзади стояли двое. Один, тот, что окликнул нас, был сбитый и на вид крепкий, но ростом явно не удался — рубаха расстёгнута на верхние пуговицы, а руки небрежно лежат в карманах. Напоминал какого-то гнома из онлайн-игр будущего. Второй же, сильно уже в плечах, в видавшей виды футболке, с кривой усмешкой на губах и прыщавым лицом.
— Я смотрю, ты
