Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

— Впервые в жизни, — признался я, глядя ей прямо в глаза. — Просто ты… ну, это… очень красивая. И я подумал: если не подойду сейчас, буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

И тут в её зелёных глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. «Прокатило», — подумал я и очень обрадовался.

— А ты откуда? Что-то я тебя раньше не видела, — спросила она, внимательно разглядывая меня.

— Местный, — ответил я, стараясь не показывать своего беспокойства, так как во мне сейчас творился сущий хаос. — В том доме живу, — кивнул я на свой подъезд. — Лёха меня зовут.

— Маша, — кивнула она и протянула руку.

«Ох, и странные в это время нравы творятся», — подумалось мне. «Никогда вот так с девушками не здоровался, как мужики, то есть за руку». Но сейчас это не имело никакого значения.

— Очень приятно, Маша, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри всё замирает. — И имя у тебя такое же красивое, «Маша», — повторил я с трепетом в голосе.

Девушка снова засмеялась — искренне, по-настоящему, а не с той снисходительной улыбкой, которой обычно одаривают неудачников.

— Слушай, Лёша, — сказала она, грациозно поправляя сумку на плече. — А ты сегодня вечером занят?

У меня внутри всё оборвалось и одновременно взлетело до небес. Кровь прилила к щекам, а сердце, казалось, пропустило удар.

— Не-а, — выдавил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

— В кино не хочешь сходить? В «Ударнике» новую комедию показывают, говорят, смешная, — предложила она, глядя мне прямо в глаза.

— Хочу, — выдохнул я, едва веря своему счастью.

— Ну тогда в семь у входа, — она улыбнулась, махнула рукой и, покачивая бёдрами, пошла к метро.

Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. В голове гудело, сердце колотилось где-то в горле, а на лице, кажется, застыла самая глупая улыбка в мире.

«Пикаперские фразочки, значит, не всегда такая уж чушь», — промелькнуло в голове.

Я развернулся и, чуть не споткнувшись о бордюр, побрёл домой. До вечера было ещё далеко. А ещё надо придумать, что сказать маме, куда это я намылился на ночь глядя.

Но это потом. Сейчас я буквально парил над землёй, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

Домой я влетел словно ураган. Скинул кеды, чуть не снёс вешалку в прихожей, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, будто я только что километров десять пробежал, а в ушах стоял гул.

— Ты чего как угорелый? — бабушка выглянула из кухни, подозрительно прищурившись. — Случилось чего?

— Всё нормально, ба, — выдохнул я и попытался принять безразличный вид. — Просто… погода хорошая.

Бабушка хмыкнула и скрылась обратно. А я рухнул на кровать и уставился в потолок, чувствуя, как улыбка сама собой расползается по лицу. Закрыл глаза и попытался представить, во что бы сегодня одеться. Но ничего модного в моём шкафу точно не было. Хотя так сейчас практически у всех. Нет в свободной продаже при СССР каких-то модных шмоток, поэтому придётся идти в кино как все.

Я встал и подошёл к шкафу, где за деревянными дверцами хранилась вся моя нехитрая одёжа. Принялся перебирать свои шмотки, раздумывая, что надеть, дабы выглядеть хотя бы прилично, но неожиданно в комнату вошла бабуля.

— Ты чего там ищешь? — спросила она.

— Так, ничего, — буркнул я. — Просто… порядок навожу, — попытался отмазаться я. Но похоже, бабуля ни на йоту мне не поверила.

— Порядок он наводит, — фыркнула она, качая головой, и снова ушла на кухню.

Наконец-то определившись с одеждой, я выдохнул и сел на кровать. Осталось главное — дотянуть до вечера.

Глянул на часы. Половина двенадцатого. Секундная стрелка еле ползла по циферблату, словно издеваясь надо мной.

«Господи, как же медленно тянется время», — подумал я.

Я слонялся по квартире, как неприкаянный, пытаясь себя чем-то занять. Полистал книгу, которая лежала на тумбочке в комнате родителей. Посмотрел в окно, где белые облака медленно плыли по небу. Выпил стакан воды, затем ещё один, прислушиваясь к тиканью часов. Снова посмотрел на циферблат — прошло всего семь минут.

Не в силах больше терпеть это ожидание, натянул сандалии и выскочил на улицу. Может, Мишку найду, хоть поболтаю, отвлекусь.

Мишка нашёлся во дворе. Он сидел на лавке у своего подъезда и задумчиво пытался накарябать слово из трёх букв на скамейке складным ножичком, насвистывая себе под нос.

— Здорово, — сказал я, подходя к приятелю.

— О, Лёха, это ты, привет, — поднял голову Мишка, одновременно убирая нож в карман. — Напугал, блин, — с облегчением выдохнул толстяк. — Я чуть в штаны не наложил, — признался он и сам же рассмеялся над своей шуткой. — Может, сегодня вечером снова сгоняем на аттракционы?

— Не, Мих, — сразу отказался я.

— С Ленкой куда-то идёте? — спросил он.

— Нет, — покачал я головой, помолчал, собираясь с духом, и выпалил:

— Я сегодня с Машкой Капустиной в кино иду.

— Чего-чего? — переспросил он, не веря своим ушам.

— В кино, — повторил я, чувствуя, как на лице расплывается довольная улыбка. — Вечером. С Машкой Капустиной.

Мишка смотрел на меня с таким выражением, будто я только что признался, что умею летать. Его челюсть чуть отвисла, а брови взлетели вверх.

— Не ври, — выдавил он наконец и прокашлялся.

— Вот те зуб, — заверил я приятеля.

— Да ну на фиг! — Мишка вскочил и начал кружить вокруг меня, разглядывая, как какого-то инопланетянина. — Ты? С Машкой? Она же… она же…

Он замолчал, пытаясь подобрать слова и снова сел на лавку.

— Что — она? — подтолкнул я его к продолжению.

— Ну… она же Машка! — выдохнул приятель, всплеснув руками. — К ней Пашка из двадцать третьего дома подкатывал — она его послала. А потом Серёга с четырнадцатого клеился — та даже не посмотрела в его сторону. А тут ты…

— А тут я, — развёл я руками. — Сам честно не понимаю, как так вышло. Может, я просто… понравился ей? — попытался отшутиться я.

Мишка покачал головой, потом вдруг хлопнул меня по