Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

Выйдя из ванной, обнаружил, что в прихожей дядьки нет, и только бабушка, стоя у двери, закрывала её на замок.

— Уехал? — шёпотом спросил я её.

— Уехал, уехал, — вздохнула бабушка и пошла опять в свою комнату.

Оделся, зашнуровал потуже кеды, схватил сумку с полотенцем и банкой воды, которую с вечера приготовил, и выскочил на улицу.

Утро пахло свежестью и выхлопными газами. Дядя Гена, кверху задом, что-то передвигал в багажнике своего «Запорожца».

— Лёх! — позвал он, заметив меня, когда я выходил из подъезда. — Слушай, может тебя подбросить куда? Я на работу, но если по пути — то запросто!

Я бросил взгляд в сторону стадиона. До него было рукой подать — минут пять неторопливым шагом, и даже как следует размяться не успеешь.

— Спасиб, дядь Ген, — отказался я. — Тут совсем рядом, я пешочком.

Он кивнул, захлопнул багажник, вытер руки о замасленную тряпку и протянул мне широкую, мозолистую ладонь.

— Ну, давай, спортсмен. Бегай там аккуратнее. И мамке спасибо передай, лады?

— Лады, — пожал я его руку.

Он хлопнул меня по плечу, сел в машину, дёрнул какой-то рычажок — и «Запорожец» взревел. Синий дымок выхлопных газов взвился в небо, а дядя Гена принялся выруливать со двора, махнув мне на прощание рукой. Я постоял ещё секунду, глядя вслед удаляющейся машине. Потом развернулся и побежал к стадиону.

Город только просыпался — редкие машины проносились по пустым улицам столицы, одинокий троллейбус дребезжал вдалеке, бабка с тяжёлой сумкой торопливо шла в сторону платформы на электричку. Я пересёк безлюдную улицу и через пару минут вошёл на стадион.

Никого.

Это было непривычно. Обычно здесь уже маячили пенсионеры, методично вышагивая свои круги, или парочка таких же одержимых, как я, бегунов, решивших, что утренние пробежки — это круто. Но сегодня — ни души. Только пустые лавочки, которые были чуть влажные от утренней росы.

Однако сегодня я проснулся пораньше и поэтому приступил к разминке в полном одиночестве. А потом побежал, чувствуя, как земля приятно пружинит под ногами.

Я пробежал свои уже обычные пять километров, потом перешёл на шаг, восстанавливая дыхание, и направился к турникам. Металл ещё хранил ночную прохладу, и его влажная поверхность слегка поблёскивала в лучах утреннего солнышка. Но это не было поводом, чтобы расслабляться. Подтягивания — прямым хватом, обратным, широким. Мышцы напрягались, связки поскрипывали от усилий. Отжимания на брусьях, пока в руках не заныло так, что казалось, будто их налили свинцом. Пресс на наклонной скамье… Всё, как учил когда-то тренер, всё, как я привык делать там, в прошлой своей жизни.

Когда я уже заканчивал третий подход, неожиданно услышал за спиной лёгкие шаги по беговой дорожке.

— О, Алексей! А ты сегодня рано, — удивлённо поздоровалась со мной женщина.

Я отпустил руки с турника, спрыгнул на землю и обернулся. Это была Светлана. В спортивном костюме, она пробежала мимо и помахала мне рукой.

— Привет, Светлана, — крикнул я ей вслед, вытирая ладонью пот со лба.

На сегодня я завершил свою тренировку, присел на лавочку и стал ждать Светлану, пока она добегает норму. Спустя минут десять она присела рядом, вытирая мокрое лицо полотенцем и тяжело дыша.

— Я, кстати, на днях Игоря Зотова видела, помнишь такого? — уточнила она, глядя на меня. — Ну, с которым ты в больничке лежал.

— Помню, ну и как он? — поинтересовался я, выуживая из памяти образ того футболиста с загипсованной ногой.

— Уже ходит, — улыбнулась Светлана. — Сам, без костылей. Чуть прихрамывает, правда, но врачи пообещали, что нога разработается постепенно.

— Это хорошо, — порадовался я за него.

— А еще я рассказала ему про тебя, — добавила женщина. — Сказала, что бегаешь по утрам на стадионе. А Игорь пообещал, что скоро тоже присоединится к нам, — звонко рассмеялась она.

— Передавай ему привет, — вежливо попросил я. — И скажи, что жду его с нетерпением. Вместе будем бегать.

— Передам, — согласно кивнула Светлана. — Ладно, Лёш, я домой, а то, как всегда, опаздываю. А ты большой молодец, — сказала она, бросая полотенце в сумку, — что не бросаешь тренировки.

Она подняла вверх большой палец, потом махнула мне рукой на прощание и потрусила к выходу со стадиона. Я проводил её взглядом и принялся тоже собираться домой.

Вернувшись со стадиона, обнаружил, что в доме царит утренний хаос: мама на кухне гремела сковородкой, от которой доносился аппетитный запах яиц, а Ирка крутилась у зеркала в прихожей. Она натягивала колготки, одновременно пытаясь запихнуть в рот бутерброд с колбасой, не переставая при этом что-то напевать.

— Фу, Лёшка! — заорала она, завидев меня. — От тебя потом пахнет!

Я рассмеялся, нырнул в ванну и быстро ополоснулся. Переодевшись в чистое, ввалился на кухню, где уже стояла тарелка с дымящейся яичницей. Я запихнул в себя завтрак минут за десять, взял сестру за руку и вывалился на улицу.

Ирка всю дорогу болтала без умолку. Про то, что у неё в группе новый мальчик, и он ей нравится, потому что у него есть конфеты. Про то, что воспитательница злая и заставляет её есть кашу. Про то, что она мечтает о собаке. Мне приходилось только кивать, соглашаясь с Иркой, и что-то невпопад отвечать.

Проводил сестру до самых дверей группы, нежно потрепал её волосы на макушке и пошёл обратно. Я уже почти дошёл до своего дома, когда заметил её.

Возле лавочки соседнего дома стояла она.

Машка Капустина — та самая, которой мы вчера с Пипой так восхищались.

Неожиданно в голову полезли дурацкие пикаперские фразочки, над которыми в моё время все просто смеялись и на девушках почти не работали. Но сейчас-то я не в своём времени, и можно попробовать.

«А вдруг сработает?» — промелькнула мысль в голове. Попытался успокоиться и заставил себя сделать шаг вперёд.

— Привет, — поздоровался я уверенным голосом, подходя ближе к девушке. Голос в этот момент даже не дрогнул, и я продолжил: — Ты случайно не потеряла что-то важное?

Девушка подняла на меня глаза и оценивающе окинула с головы до ног.

— Чего потеряла? — удивлённо переспросила она, не проявляя ко мне особого интереса, но и не отворачиваясь.

— Ну, не знаю, — развёл я руками и продолжил: — Может, мой номер телефона?

Девушка рассмеялась.

— А