Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия
— Отпусти их! — попытался заорать Север, но из горла вырвался лишь жалкий, сдавленный сип. Легкие не набирали воздух.
«СТАНЬ МНОЮ. — Проговорила бездна. — ВПУСТИ МЕНЯ В СВОЙ РАЗУМ И Я ПОДАРЮ ИМ БЫСТРУЮ СМЕРТЬ».
Север смотрел на корчащегося Тиберия. На Кая, чье лицо уже начало синеть от удушья, превращаясь в маску мертвеца. Его мозг, привыкший решать задачи, лихорадочно искал выход. Он понял расклад.
В секунду. В момент. Фабий не подошел ему, потому что был слишком слаб. Слишком пластичен. Хозяин искал сосуд для физического воплощения. Такое тело, которое сможет выдержать его и подарить абсолютную мощь. Тело Фабия слишком мягкое. Слишком податливое. Он готов был впитать в себя любую гниль, лишь бы добиться своих целей. А Север же… Всю дорогу сопротивлялся. Он боролся с магией внутри себя. Он сжимал её в тиски своей воли. Он — идеальный сосуд.
Оставалось только сопротивляться. Но что Север мог сделать против мощи бога?
Хозяин притянул Севера к себе. Легат мертвого легиона оторвался от земли. Невидимая сила подтащила его вплотную к сияющей бездне. От Бога пахло вечностью и гнилью.
«ВРЕМЯ ПРИШЛО, — прошелестел голос. — «Я СТАНУ ТОБОЙ А ТЫ СТАНЕШЬ МНОЙ, НЕПОСЛУШНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК».
Из самой тьмы, потянулись сотни тонких, черных нитей. Они напоминали грибницу. Они тянулись к Северу, ища вход. Север почувствовал, как они касаются его доспехов, просачиваются сквозь металл, касаются кожи. Это было холодно. Абсолютный ноль.
Хозяин Серых Дорог стремился к центру. Туда, где у человека находится душа, чтобы вышвырнуть её и занять трон. Он врывался в самую суть Севера, ожидая найти там покорность или страх.
И замер.
Там, внутри, плескалась темнота. Но она не была сплошной. Где-то в ее глубине зашевелилось нечто, что пахло серой, раскаленным камнем и древним песком Иудеи.
То, что жило в Севере — тот самый «Дар», — проснулось. Оно почувствовало, что в его логово пришло что-то огромное, жирное и полное жизни. Для него этот Бог Леса был не хозяином. Он был добычей.
— ЧТО ЭТО... — мысль Хозяина дрогнула, столкнувшись с раскаленной тишиной внутри человека. — КТО ТЫ…
И тут Хозяину стало страшно. Его суть панически забилась как птица в клетке, он пытался вырваться но Дар был сильнее. Сущность вцепилась мертвой хваткой, оставляя кровавые раны. Хозяин завыл.
Север запрокинул голову, словно в припадке. Его веки распахнулись. Из глазниц лилось белое, безжалостное марево. Свет полуденного солнца. Свет, от которого нет тени. Свет, выжигающий всё живое добела.
— Я насыщаюсь, — прошелестел голос, похожий на шорох песка, осыпающегося в могилу.
То, что спало внутри, не стало ждать. Оно рванулось навстречу «гостю». Это было не слияние. Это была великая засуха, дорвавшаяся до воды. Древний дар Иудеи впился в жирную, влажную душу лесного идола. Оно пило его. Жадно. Глубокими, судорожными глотками.
Оно выпивало из Хозяина саму влагу жизни, превращая вечность в сухой пепел.
И тут Хозяину стало страшно. Его суть панически забилась, как птица в клетке. Он рванулся назад. Он попытался выдернуть свои щупальца, вытечь обратно из этого проклятого тела, сбежать в спасительную гниль своей пещеры. Но Дар был сильнее. Те нити, что Бог сам добровольно вогнал в человека, теперь стали крюками. Его поймали.
Север висел в воздухе, сияя нестерпимым белым маревом. Он стал воронкой. Его дар выпивал Бога, впуская в свой разум, и сила переливалась в нем.
Гигантское тело Хозяина содрогнулось. Суть, из которой он был соткан мгновенно вскипела. Хозяин чувствовал, как внутри него рождается пустыня. Как его плоть, минуту назад жирная и вечная, становится ломкой трухой.
Он завыл. Этот звук не был похож на голос живого существа — так трещит вековой дуб, когда его пожирает лесной пожар.
— ОТПУСТИ! ОНО ЖЖЕТСЯ!
Бог ударил свободной рукой, пытаясь раздавить Севера, уничтожить ловушку. Но прямо в воздухе гигантская конечность посерела и рассыпалась прахом. Гниль высыхала. Мясо становилось пеплом. Жизнь уходила в маленькую фигурку человека, как вода в песок.
Секунды. Всего несколько секунд потребовалось Древнему дару, чтобы выпить Бога до дна. Раздался треск. Он был громче любого грома. Это был звук ломающегося хребта мироздания. По черному, блестящему телу Бога побежали молнии трещин. Он начал рушиться.
Гигантская рука, которая удерживала Севера, отломилась в плечевом суставе и рухнула вниз. Удар о платформу был страшным. Севера выбросило из плена и швырнуло вниз как сломанную куклу. А над ним, в вышине, рассыпался Бог. Торс, голова, плечи — всё это превратилось в лавину черного щебня. Миллионы тонн мертвой плоти рухнули обратно в Бездну. Черная звезда дрогнула и пошла трещинами.
Сознание вернулось к примипилу в тот момент, когда серый бог разжал тиски. И Тиберий обнаружил себя лежащим на костяном хребте. Дышать было больно. Последнее что помнил он - это то, как безумный хозяин схватил их с Каем и собирался раздавить. А дальше пустота.
Он открыл глаза. И тут же пожалел об этом. Над ним умирал Бог.
Гигантская туша Хозяина билась в конвульсиях. Его тело, из мха, гнилого мяса и костей, скручивало, словно мокрую тряпку. Бог выл. Страшно, нечеловечески. От этого крика закладывало уши.
Тиберий увидел, как Хозяин отбросил в сторону обмякшего Севера, и как из Бога уходила жизнь. В какой то момент огоньки в провале лица безумно заплясали, ираздался хлопок. Тело Хозяина взорвалось.
Грохнуло так, что Тиберий перестал слышать. Он просто открыл рот, чтобы не лопнули перепонки, и смотрел, как мир погребает сам себя. Во все стороны полетели ошметки гнилой плоти и прах. Воздух колебался. И Тиберию оставалось только лежать, прикрыв голову руками.
Когда все кончилось, Тиберий попытался встать. В голове царил туман, ноги не слушались. Кое-как он поднялся, и поспешил осмотреться. Вокруг была пустота и падающий сверху прах. Бездна внизу под платформой исчезла и на ее месте образовалась гора праха - все, что осталось от Хозяина. Черная звезда закатилась со своего импровизированного небосвода и теперь просто болталась внизу огромным серым камнем. В ней больше не было ни капли силы. Даже Тиберий смог это почувствовать.
Откуда сверху падали, кружась, остатки пепла. Набравшись сил, он побрел сквозь серую пелену. Ему было плевать на судьбу мира или смерть бога. Его гнала вперед
