Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская
– Кхм. Кхм-кхм, – закашлялся один из лордов.
– Кха-кха! – вторил ему другой.
Не прошло и десяти секунд, как гости закашлялись, хватаясь за животы и горло.
– Что происходит? – нервно огляделась принцесса.
Тут закашлялись и другие мужчины, включая короля. Хадар оказался подле него очень быстро:
– Ваше Величество? Вы в порядке?
Король откашлялся кровью. А потом вдруг – лепестками. Золотыми лепестками, что окрасились в алый от крови.
Айраэль похолодела. Почему он кашляет цветами? Это побочный эффект от его способностей?
– Что это? – те, кто не успел отпить, откинули кубки, и жидкость разлилась по мрамору. – Это проклятье?
– Не пейте, – прохрипел Вегарон, упав на одно колено. Он тоже закашлялся лепестками, но его были золотыми, как солнце. – В напитке… яд!
– Наставник! – крикнула Айраэль, делая шаг вперед.
Пастерце остановил ее, указав на короля:
– Смотрите!
– Никому из ныне присутствующих… – начал король, кашляя и через силу улыбаясь, – не суждено увидеть, как… кха, кха! Процветает Бездна. Передайте своим королям: если они не покорятся, зараза дойдет и до них. Бездна будет жить!
Он разразился смехом, а затем его вырвало кровью пополам с лепестками. Глядя в его безумные, странные, мертвенные фиолетовые глаза, Айраэль поняла. Это не ее отец, а кто-то, принявший его личину!
Потом закашлялись другие. Лукс упал на колени, изрыгая золотые лепестки, нейтралы цеплялись за стены и лежали на полу, корчась. Кто-то заорал: из рук некоторых полезли споры, немедленно прорастающие шипастыми. Их соседи попытались сжечь стебли, но сами оказались окутаны огнем. Жидкость мгновенно воспламенилась, рассекая мраморный пол огненными разрывами.
– Держись, брат! – вскрикнул Нова, сжимая зубы от боли, но поднимая напарника и закидывая его руку себе за шею.
Тело короля изогнулось под неестественным углом, будто под невидимым напором. Что-то противно захрустело, и вдруг его плоть, кости, даже шелк одеяний – все растворилось в ворохе зеленых извивающихся лиан, расцветающих дивными золотыми розами.
Лианы рванулись вверх. Главный стебель, толстый, как дерево, вонзился в стеклянный потолок. Дождь осколков осыпался на тела и убегающих в панике людей. Ненасытные побеги, вырастающие из других тел, высасывающие жизненные соки, хлынули в разные стороны. Они хватали убегающих людей, рассыпая пыльцу, и их тела вмиг преображались, становясь новыми мешками для удобрений. Прекрасные розы цвета золота обвивали колонны, пробивали витражи и стремились вверх, к солнцу, обвивая храмовый шпиль – как и любые уважающие себя цветы.
Айраэль попятилась, другие тоже; кто-то начал бежать, дав начало всепоглощающей панике. Через тела кашляющих переступали и прыгали, их пинали, о них спотыкались. В один миг храм превратился в концентрированный, смертоносный хаос, как после взрыва близкой звезды.
«Что происходит? Что?..»
Айраэль замутило. Она ведь и сама только что выпила кубок! Она тоже станет чудовищем? Пастерце не дал времени на раздумья: сунул ей в трясущуюся руку белый камушек и крикнул:
– Это антимагик, он нейтрализует действие яда! Съешьте его быстрее!
– Антимагик? – раздалось взволнованно неподалеку.
– У него есть лекарство!
– Лекарство?! Где?
Айраэль дернулась, широко распахнутыми глазами встречая волну тянущихся к ней рук, блестящих влажных глаз и раззявленных ртов. В последний момент отчаявшихся что-то остановило. Исчез звук, и Айраэль видела только, как лица тех, кого толкали сзади, скукожились от невыносимой боли и замерли. Тела продолжили двигаться будто по инерции, нежели чем умышленно, и их положение в пространстве странно зависло. С ужасом она поняла, что те все-таки ступили в вакуум Лукса.
– Я их… задержу! Кха-а! – захрипел элементаль, с трудом дыша. Его руки уже начали покрываться ростками. – Бегите… Бегите отсюда! Нова, брось меня, помоги… им! Угх, кха-кха…
Барьер исчез, и люди, мгновенно погибшие, свалились друг на друга. Пастерце схватил Айраэль за руку и потащил:
– Бежим!
– Стой! – вскрикнула она. – А как же все? Наставник, дядя…
– Нет времени! Осколок и правда у архиепископа в покоях?
– Не знаю!
– Я проведу, – мрачно сказал Нова, бережно опустив Лукса на пол. Тот больше не шевелился.
Из горла Айраэль вырвался едва слышный взвизг, в груди словно что-то разорвалось. Только сейчас до нее начало доходить, что происходит.
– Ешь, – Пастерце насилу подтолкнул ее ладонь ко рту. Айраэль послушно проглотила сладкий камушек. В животе совсем скоро успокоилось.
Став гигантом, Нова взял Пастерце и Айраэль в ладонь и в пару шагов, переступая через тела и огонь, преодолел расстояние до статуи. У ее подножия со стороны бассейна бездыханно лежал архиепископ. Его лицо будто еще больше осунулось, напоминая обтянутый кожей череп, а из тела росли прекрасные розы, сияющие здоровьем и великолепием. Они уже начали обвивать лодыжки статуи, ползя все выше и выше.
– Нет, – прошептала Айраэль, чувствуя, будто вот-вот потеряет сознание.
Как только Нова отпустил их, она, спотыкаясь, заковыляла к наставнику, но Пастерце преградил ей путь.
– Бутоны распространяют пыльцу, ты не видишь? Не вдыхай, иначе заразишься!
Айраэль не могла оторвать взгляд от архиепископа, поэтому заставила себя закрыть глаза ладонями – иначе бы продолжила идти вперед.
Дверь в кабинет Вегарона была закрыта рунами. Пастерце попытался выбить ее ногой, но безуспешно. Стояла намертво.
– Нова, помогайте! – крикнул Пастерце.
Нова трясся, но не подавал виду, что ему больно. Видимо, яд распространялся тем медленнее, чем больше тело. Нова попытался выдавить дверь большим пальцем, но, когда у него не вышло, ударил по ней кулаком. Дверь не поддалась – зато камень, держащий стену, не выдержал и рухнул. Пастерце и Айраэль оббежали целехонькую дверь и вбежали в кабинет. Книги попадали, шкафы перевернулись, чан опрокинулся. Все тряслось.
– Там! – крикнул Пастерце, показывая на перевернутый стол. У его подножия, в воде из-под чана, около промокших книг, валялась разбитая хрустальная шкатулка. Выпавший осколок слабо сиял, заставляя сиять и воду. Посол и правда не обманул, осколок был здесь.
Айраэль, подбежав, схватила его, и тот опять обжег – но уже не так, как прежде, потому что у нее были перчатки. А еще, возможно, потому, что вода из чана, соприкоснувшись с водой, стала святой и убавила ощущение жжения.
– Есть!
Они обернулись, собираясь выйти тем же путем, но не смогли: путь преградила Ронна. Или то, чем она стала. Ее голова неестественно лежала на плече, словно шея не выдержала напора, а глаза были стеклянными.
Айраэль отшатнулась.
