Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов

— Это ж… — Семен снял шапку и вытер пот со лба. — Это ж мы так весь «Змеиный» перекопаем за месяц.

— Перекопаем, Семен. И до богатых песков доберемся, которые под водой лежат. Тех самых, до которых Рябов добраться не мог.

— Андрей Петрович, — Архип вдруг стал серьезным. — А если ремни порвет? Или вал скрутит? Нагрузка-то ого-го.

— Значит, будем делать крепче. Будем учиться. Но назад дороги нет. Видели, как вода хлещет? Вот так и золото пойдет. Рекой.

Мы просидели до вечера, рассчитывая диаметры шкивов и длины ремней. Архип уже прикидывал, где взять кожу, Семен планировал, как переложить направляющие для вагонеток под новый подъемник.

* * *

Успех пьянит. Успех заставляет поверить, что ты схватил Бога за бороду, а физику — за хвост. Когда первая паровая машина на «Змеином» вышла на рабочий режим и начала качать воду так, что старые шурфы осушились за два дня, в глазах моих людей загорелся огонь. Не тот, что в печи, а тот, что движет прогресс. Азарт.

Но азартнее всех был Архип.

Кузнец ходил вокруг работающего «тульского зверя» кругами, как кот вокруг сметаны. Он щупал нагревшийся цилиндр, слушал стук клапанов, прикидывал на глаз зазоры. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки, смазанные не салом, а дерзкой мыслью: «А чем мы хуже?».

— Андрей Петрович, — начал он однажды вечером, когда мы сидели в пристройке у машины, греясь у остывающего котла. — Машина добрая. Слов нет. Но ведь сложная, зараза.

— Сложная, — согласился я. — Зато надежная.

— Надежная-то надежная… — Архип поскреб в затылке пятерней, черной от угольной пыли. — Только вот ждали мы её месяц. И денег отвалили вы — страсть. А ну как сломается что? В Тулу опять писать?

Архип бил в самую точку. Зависимость от запчастей была моим ночным кошмаром.

— И что ты предлагаешь?

— А то, — кузнец хитро прищурился. — Что ежели мы сами? Ну, не такую здоровую, конечно. Попроще. Для лесопилки, скажем. Или чтоб только воду качать.

Я посмотрел на него с интересом.

— Сами? Архип, ты цилиндр чугунный отлить сможешь? Без раковин, без свищей? У тебя вагранки нет, у тебя горн кузнечный.

— Чугун не смогу, — честно признался он. — Температуру не дам. А вот бронзу… Бронзу мы, Андрей Петрович, лить умеем. Колокола ведь льют? А чем цилиндр не колокол, только без языка и стенки потолще?

Идея была безумной. Бронзовый цилиндр паровой машины. Дорого? Безусловно. Медь и олово стоили денег. Мягче чугуна? Да, износ будет быстрее. Но зато бронза плавится легче, обрабатывается проще и не ржавеет. Для кустарного производства в тайге — это был выход.

— А поршень? — спросил я, уже включаясь в игру. — Поршень тоже лить будешь? Его же притереть надо так, чтоб комар носа не подточил.

— А вот тут, Андрей Петрович, мне ваша помощь нужна. Вы сказывали про станок… Токарный. Чтоб железо грыз.

Я улыбнулся. Круг замкнулся. Машина должна родить машину.

— Будет тебе станок, Архип. Энергия у нас теперь есть.

На следующий день работа в кузнице закипела с новой силой. Мы не просто чинили кайла и лопаты — мы строили первый в этой тайге машиностроительный цех.

Я начертил схему токарного станка. Примитивного, как топор, но функционального. Станина из дубовых брусьев, окованных железом. Передняя бабка с валом на подшипниках скольжения (баббит мы выплавили из старых ложек и подшипников разбитых телег). Задняя бабка с винтовым упором. И суппорт — самое сложное.

— Резец должен ходить ровно, — объяснял я Архипу, чертя углем на верстаке. — Руками не удержишь, когда сталь резать будем. Нужны винты. Длинные, с ровной резьбой.

— Винты сделаем, — кивнул Архип. — Плашку найдем. А вот чем крутить будем?

Мы протянули вал от главной паровой машины через стену, прямо в кузницу. Система шкивов и ремней, которую мы городили два дня, выглядела страшновато — кожаные ленты хлопали, деревянные колеса скрипели, но вращение передавалось.

Когда Архип впервые зажал в патрон (грубый, четырехкулачковый, выкованный вручную) бронзовую болванку и подвел резец, я затаил дыхание.

Визг металла резанул по ушам. Стружка — золотистая, горячая — брызнула веером.

— Режет! — заорал Сенька, прыгая вокруг станка. — Гляди, Архип Игнатьич, как масло режет!

Поверхность болванки становилась гладкой, блестящей. Это была победа. Первая победа над материей с помощью механической силы, а не мускульной.

Теперь дело было за литьем.

Мы сделали опоки из деревянных ящиков. Формовочную землю готовили по моему рецепту: песок, глина и угольная пыль. Модель цилиндра Архип вырезал из липы, тщательно шлифуя каждый миллиметр.

— Литник делай выше, — советовал я, глядя, как он трамбует землю. — Чтобы давление металла было. И выпоры не забудь, иначе газы порвут форму.

Плавили в тиглях, в усиленном горне. Дули тем самым вентилятором, который теперь крутила паровая машина. Жар стоял такой, что брови опаляло за метр.

— Готово! — крикнул Архип, глядя на цвет расплава. — Лей, ребята!

Двое подручных подхватили тигель длинными щипцами. Жидкая бронза, светящаяся оранжевым, потекла в форму. Шипение, дым, запах горелой земли.

— Ну, Господи благослови, — прошептал кузнец, вытирая пот со лба.

Остывало долго. Мы ходили вокруг, не решаясь разобрать форму раньше времени. Когда наконец разбили землю и вытащили отливку, она была шершавой, черной от нагара, но целой.

— Звенит? — спросил я.

Архип стукнул по цилиндру молотком.

— Дзынь! — ответила бронза чистым, высоким звуком.

— Звенит, — расплылся в улыбке кузнец. — Нет трещин.

Следующая неделя прошла в визге и скрежете. Мы протачивали цилиндр изнутри. Расточного станка у нас не было, поэтому пришлось извращаться: закрепили цилиндр на суппорте токарного, а в патрон зажали длинную штангу с резцом. Точность была… ну, скажем так, плюс-минус лапоть по нынешним меркам, но для тихоходной машины — сойдет.

Поршень выточили из чугунной чушки, которую нашли в запасах. Кольца сделали стальные, пружинные.

И вот настал день сборки.

Наш «первенец» выглядел неказисто. Бронзовый цилиндр сиял как самовар, станина была деревянной, маховик — снятым с какой-то старой молотилки. Кривошип Архип выковал вручную, и он был слегка кривоват, но крутился.

Мы поставили это чудо техники на верстак. Подвели пар от большого котла гибким медным шлангом.

— Ну, Архип, открывай, — скомандовал я.

Кузнец повернул краник.

Пшшш… Чпок! Пшшш… Чпок!

Машина чихнула, плюнула конденсатом и…