Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх

Суть данной тактики была не только в физическом уничтожении, но и в психологическом давлении. Немцы, залёгшие в канавах и под обломками, не знали, когда, куда и на кого упадёт следующий удар с небес. Постоянное ожидание смерти, невозможность поднять голову, понимание, что ты — следующий на очереди, — всё это держало их в состоянии непрерывного стресса и паники. Это парализовало волю, деморализовало и лишало способности к организованным действиям. Они превращались из солдат в группу перепуганных людей, думающих только о спасении. А деморализованный противник — это именно то, что мне было нужно для полного контроля над ситуацией. Но, к сожалению, в данной идее было слабое звено — аккумулятор. Беспилотник постоянно употреблял его энергию, а значит, на поле боя он мог находиться лишь относительно не продолжительное время. И так как у нас в наличии не было большего количества дополнительных комплектов батарей, приходилось работать сразу и без задержек.

И я, не став ждать, выбрал подходящие цели и методично разгрузив дрон отправил его на базу.

Наблюдая на экране, как группы по три-пять человек, а иногда и одиночки, пытались бежать назад, к Рудне, по той самой дороге, по которой они так самоуверенно выехали, я прикидывал на кого именно мне стоит потратить следующий боеприпас. Те шли, пригибаясь, постоянно оглядываясь по сторонам и косясь на небо.

При следующей атаке одна из гранат настигла трёх бегущих прямо по грунтовке — и те исчезли в клубе дыма и грязи. Другую сбросил на группу, которая пыталась скрыться, продвигаясь вдоль самой кромки леса. Взрыв разбросал их по опушке как кегли. Следующую на тех, кто пытался преодолеть поле, направляясь на восток.

Всё это не было точечным уничтожением, скорее, преследующим огнём. Однако даже такие удары сеяли дополнительный хаос и панику, не давая им чувствовать себя в безопасности.

По моим приблизительным подсчётам, на эту карательную операцию из Рудни выдвинулось подразделение навроде усиленной роты. Об этом говорило количество уничтоженных грузовиков — каждый мог вмещать до двадцати-тридцати солдат. Вначале меня да же удивили такие непропорционально большие силы, направленные против одной небольшой деревни. Но потом я вспомнил слова Кондрата Петровича о том, что немцы не планировали оставлять в живых никого. Вероятно, их тактика заключалась в том, чтобы плотным кольцом окружить Никитино, отрезав все пути к отступлению, и затем методично, дом за домом, выполнить приказ. Циничный расчёт на абсолютное превосходство и безнаказанность.

И теперь им предстояло ответить за свои кровавые замыслы сполна!

Мы методично бомбили остатки карательной колонны более двух часов. Процесс стал цикличным и почти механическим: дрон возвращался на базу с почти севшими аккумуляторами, мы с Сергеем, действуя на автомате, снимали истощённые батареи, ставили их на зарядку и водружали на аппараты относительно свежие (которые хоть сколько зарядились). Пока один дрон был в воздухе, второй либо возвращался, либо готовился к вылету. Потом — новый заход, новые цели. Это была изматывающая работа на износ — и техники, и наших нервов.

После очередного вылета, в котором я уничтожил группу из четырёх человек, прятавшихся в глубоком овраге возле лесного болотца, до меня наконец дошло. Теперь выживших немцев, рассеявшихся по окрестным полям, перелескам и оврагам, искать и точечно уничтожать будет крайне сложно даже с тепловизором. Они научились не собираться вместе, замирали под любым укрытием, а ветки на деревьях и кустарниках существенно мешали обзору с большой высоты. К тому же, заряды аккумуляторов уже стали подходить к концу. Пора было заканчивать операцию.

Возвращая «Алого» на базу в последний раз, провёл его прямо над местом главного побоища. Картина, открывшаяся с высоты, была безрадостной и страшной даже через безэмоциональный объектив камеры. Дорога на протяжении двухсот метров представляла собой череду чёрных, дымящихся скелетов техники. Вокруг них и между ними, на обочинах, в поле, лежали неподвижные тёмные фигуры. Их было много — десятки. Все они лежали в тех неестественных позах, в которых их застала смерть — кто, скрючившись, кто, раскинув руки и ноги. Дорога и прилегающая местность были усеяны разным скарбом — выброшенными из машин ящиками, касками, оружием и обрывками ткани. Это было место тотального и безоговорочного разгрома.

— Ну что, вроде бы движения больше нет? Возвращаемся? — посмотрев на монитор, где застыла картина уничтоженной колонны, спросил Кудрявцев.

— Наверное, да, — согласился я, переводя дрон в режим крейсерской скорости. — Заряд аккумулятора подходит к концу, а те, что на зарядке, не успевают заряжаться. Дальше летать опасно — можем не вернуться. Поэтому, как не хотелось бы поработать ещё, операцию пора завершать. Лечу домой.

Я чувствовал острую, почти физическую досаду. Мне было очень жаль, что нельзя остаться здесь на неделю или хотя бы на сутки и методично, с холодной жестокостью, бомбить, бомбить и ещё раз бомбить этих гадов. Чтобы гарантированно ни один не ушёл. Каждый выживший — это не просто уцелевший солдат, это потенциальный палач, который завтра или через неделю может оказаться в другой деревне и совершить то самое злодеяние, что мы сегодня предотвратили. И тут без сантиментов — чем больше мы уничтожим здесь и сейчас, тем меньше слёз и крови прольётся потом. Эта простая арифметика войны терзала меня, но ресурсы были конечны, а реальность диктовала свои условия.

И тут меня осенило. Ледяная мысль буквально пронзила разум и заставила вздрогнуть.

— Серёга, мы, походу дела, кое-что не учли, — прошептал я. — Важное.

— Что случилось, Коля? — не понял напарник, удивлённо отрывая взгляд от экрана.

Я развернулся к нему, собирая в кучу разрозненные мысли.

Женщины, стоявшие рядом, тоже замерли.

И я пояснил свои опасения:

— Мы точно знаем, что приказ на уничтожение Никитино был. Каратели его получили, но не выполнили. Но мы смогли только выиграть время — получили отсрочку. Но цель для немецкого командования никуда не делась. Сама деревня-то цела. А ведь им нужен результат. Им нужен будет отчёт. И им плевать на потери одной роты. А это в свою очередь означает, что даже несмотря на сегодняшний разгром, командование 286-го охранного полка или даже другого соединения пошлёт на выполнение задачи другие подразделения.

Сергей нахмурился. Его лицо стало каменным.

Он молча обдумывал мои слова, а потом, тяжело выдохнув, произнёс:

— Ну, ты не переживай так. Сразу-то они вряд ли это сумеют провернуть. Пока уцелевшие доберутся до Рудни, пока доложат наверх, пока штабные офицеры там примут новое решение, пока отдадут приказ другим частям, пока те соберутся и выдвинутся… — он говорил, как