Личное дело - Андрей Никонов

— К нему, — ответил Хромой за Кима, — они вместе служили в девятнадцатом у красных, так, Илья? Сам рассказывал.

Иль-нам, привыкший к русскому варианту своего имени, нехотя кивнул.

— Ты ещё говорил, что только проследишь за ним, — продолжал Белинский, — а оказывается, сговорились за моей спиной, сволочи. Какая же ты мразь продажная, и от меня деньги брал, и от реченских, и от мухоморов, получается. Я тебе, Серж, сам скажу. Нейман этот уполномоченным в ГПУ работает, если кто и знает про мертвяков, так это он. С Петровым он дружбу водил, но других подробностей про него почти не знаю.

— К Вере тебя кто посылал? — Травин придвинулся к корейцу.

— Реченские, — помявшись, ответил тот, — книжку искали, мол, долги там записаны, кому сколько, всё себе забрать хотели, обещались дать долю малую, но раз книжки нет, ни копейки не дали.

— Цацки зачем взял у Верки?

— Да как же можно без оплаты, — неожиданно горячо и даже с обидой сказал Ким, — только угрозы и слышу ото всех, а я что, тварь бессловесная, чтобы мной помыкать. Я ведь человек, и свои потребности имею. Нейман вон тоже пользовался, чуть что, контрреволюцию грозился пришить.

— Где мне его найти?

— Если скажу, отпустишь?

— Если правду скажешь, и Вере всё вернёшь. Ну а если не сделаешь, пеняй на себя.

— Ладно, — Ким опасливо следил за Хромым, который пытался подняться, — хазовка у него на углу Суйфуньской и Уткинской, дом приметный такой, с бабами каменными крыльцо, на втором этаже живёт один в трёх комнатах, дверь направо. Всё.

— Нет, не всё, — Сергей поиграл ножичком, — если на месте не найду, где может быть?

— Других адресов не знаю, — кореец помотал головой, — я ему на Фонтанной записки оставлял, а он сам меня находил, только раз в квартиру позвал.

— С Петровым он на Светланской встречался, — прохрипел Хромой, — контора на первом этаже напротив кинотеатра, «Совкино» называется, но как новые люди появились, больше туда не ходил. Я ж не только Кима посылал смотреть, чай, не дурак какой. Ну что, падла, когда твоих корешей малиновых ждать?

— Я ведь вас не предавал, — кореец старался держаться твёрдо, — клянусь чем хотите. Да, Владимиру Абрамычу помогал, не во вред же вышло, что к реченским переметнулся, так это для виду, иначе порешили бы они вас прямо там, потому как очень злы. Исправился ведь потом. А записку написал без адреса, что Маньку порешил, обещался заглянуть ещё раз утром. И реченские теперь про меня знают, всё равно жизни не дадут.

Травин взял нож поудобнее, Хромой кашлянул.

— Отпусти его, — глухо сказал он, — пусть уходит на все четыре стороны.

Сергей корейца убивать и так не собирался, но кивнул, разрезал верёвки. Ким выпутался из ткани, и остался стоять.

— Чего ждёшь? — раздражённо бросил Хромой, — тикай.

— Не пойду.

— Не нужен ты мне.

— Останусь, — упрямо сказал Ким, — повязаны мы, Георгий Павлович. Куда вы, туда и я.

— Ну хорошо, — Белинский усмехнулся, — оставайся, может и пригодишься. Заодно людей встретишь, скоро собираться начнут. Что думал, я тут один лежать буду, аки агнец на заклании, с вами двумя? Один придавить меня собирается, другой реченским продал за грош, хороши оба. Хван человек надёжный, не чета тебе, хоть и доктор, сразу весточку передал, уже забегали Пан и Чухрай, пока вы шлялись по своим делам, повоюем ещё, посмотрим, кто верх одержит. Ну а ты, Серж, получил, что хотел? Или тоже останешься с нами, клопами?

— Нет, пожалуй, пойду, — Травин поднялся, и вышел, не оглядываясь.

* * *

— Где я? — Вера пыталась разглядеть, что находится за плотно задёрнутыми шторами.

Её привезли в крытом автомобиле с повязкой на глазах и в шляпке с вуалью, от улицы Комаровского, где расположилось управление уголовного розыска, машина ехала минут пятнадцать, петляя по улицам, но в самом конце пути женщина услышала грохот трамвайных колёс. Трамвайная линия шла от Морского вокзала, расходясь на углу Китайской и Светланской к Первой речке и ипподрому, так что место это могло быть в разных концах города.

— Не узнаёте? — мужчина, представившийся в угрозыске уполномоченным ОГПУ Нейманом, сидел напротив, постукивая пальцами по столешнице, — так это контора «Совкино», где работал ваш сожитель Петров Анатолий Наумович. Неужели ни разу сюда не привозил с целью интимного характера? Многие, знаете ли, любят на рабочих местах развлекаться за казённый счёт.

— Я не из таких, — гордо сказала Вера.

— А мне кажется, как раз из этих, — парировал Нейман. — Ваш сожитель Петров был убит не так давно, вас, как мне известно, после этого избила неустановленная личность, а затем вы поселились в номере гостиницы «Версаль», который оплатил всё тот же гражданин Петров. Из этого я могу вывод сделать, что вы, гражданка Маневич, не только находились у него на содержании, но и о смерти указанного гражданина прекрасно знали. Признайтесь, знали ведь?

Не дождавшись ответа, Нейман мягко улыбнулся.

— Сейчас, Вера, вы находитесь в неопределённом статусе, но если будете запираться, то очень быстро перейдёте в положение обвиняемой. Гражданин Петров, по нашим сведениям, занимался шпионажем, а такое деяние подпадает под статью 58 пункт 10 УК РСФСР, с наказанием в виде расстрела, не только лицу, которое деяние это совершило, но и пособникам.

Маневич вцепилась в край стола, побледнела, казалось, она сейчас упадёт в обморок. Ещё недавно она готова была покончить с жизнью, перерезав себе вены, но сейчас не хотела об этом вспоминать.

— Я не знала, — сказала Вера чуть слышно, — я думала, он работает в ГПУ, Толя так говорил, он даже расписку с меня взял. У меня ребёнок, мне нельзя вот так умирать.

— Для детей у нас существуют колонии, где их растят в духе пролетарского мировоззрения, — уполномоченный встал, оперся руками о стол, — да и не верю я, что вы, Вера, сознательно помогали врагам нашей социалистической родины. Вот бумага, перо и чернильница, вы ведь грамотная? Запишите по датам, как помните, что вам поручал гражданин Петров, не торопитесь, времени у нас много.

— Если я всё напишу, — женщина ухватилась за карандаш,