Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх
Меня этот рассказ тоже привёл в состояние немой, всесокрушающей ярости. В голове стучали вопросы, на которые не было и не могло быть цивилизованного ответа.
«Разве это люди? Разве человек может так мыслить — не о морали, не о грехе, а лишь о собственном раздражении от звуков чужих мук? Разве человеку не свойственно самое элементарное сопереживание, когда тот видит страх в глазах другого?»
Но судя по всему — нет. Чувство милосердия — это не про тех, кто захватил часть нашей страны. Они отринули всё, что делает человека человеком и, начав называть себя сверхлюдьми, по факту стали являться бездушными сверхнелюдью.
Мысль о том, что эти существа завтра с рассветом отправятся вершить своё кровавое дело, заставила меня внутренне содрогнуться. Это был уже не просто враг на поле боя, это была нечеловеческая, системная жестокость, с которой нельзя было вести переговоры и нельзя было остановить, кроме как силой.
После того как подпольщик закончил, я заставил себя отбросить эмоции и сосредоточиться на фактах. Мысленно выделил главные моменты и попросил их подтвердить, расставляя точки над «i».
— Значит, так. Немцы поедут из райцентра Рудня в сторону Никитино, выехав, скорее всего, под самое утро. Карательная операция начнётся, когда рассветёт. Это правильно?
— Именно так, — кивнул Самсонов. — Тот немец так и говорил: не хотят, чтобы жители разбежались под покровом ночи, ведь в темноте их искать будет тяжелее. Хотят при полном свете, чтобы всё было «чисто» и «эффективно».
Ещё раз, с сухим, злым звуком, проскрежетал зубами Кудрявцев.
Он резко поднялся, его лицо в свете керосиновой лампы было каменным.
— Не прощаемся, дядька Кондрат. Держите ухо востро, — бросил он коротко и, не сказав больше ни слова, вышел из хаты, растворившись во мраке лесопосадки.
Когда он приблизился к месту моей дислокации на краю леса, у меня уже всё было собрано. Дроны упакованы, рация выключена, следы нашей стоянки тщательно заметены.
Мы встретились взглядами. Никаких лишних слов не потребовалось. В глазах напарника я видел ту же холодную решимость, что бушевала и во мне.
Не теряя времени, направились к спрятанным в чаще электробайкам. Нам нужно было как можно быстрее добраться до базы. Теперь каждая минута, оставшаяся до рассвета, была на вес золота.
Как только добрались до бункера, я немедленно вернул «Семицветика», который всё это время висел на страже, а Сергей закатил транспорт в гаражный отсек, отстегнул аккумуляторы и поставил их на быструю зарядку.
Я сделал то же самое с батареей дрона, подключив её к стационарному блоку, и обратился к напарнику, который уже вытирал руки об старую тряпку:
— Давай через пару минут встретимся в столовой. Нужно провести мозговой штурм и быстро принять решение.
— Чего проведём? — не поняв переспросил он.
— Мозговой штурм. Это такая методика, — пояснил я, закрывая входную дверь, — когда все участники сходу высказывают любые идеи, даже самые бредовые. Их записывают, а потом уже анализируют и отбирают лучшее. Очень удобная штуковина — позволяет довольно быстро сгенерировать сбалансированное решение, особенно когда времени в обрез.
— Гм, — хмыкнул Сергей, хотя во взгляде читалось некоторое сомнение, и он попытался его развеять, спросил: — Скажи, а чем это отличается от обычного военного совещания? Там тоже предлагают и обсуждают.
— Да собственно, особо ничем. Главное — скорость и отсутствие критики на этапе предложений. Сейчас нам нужно не найти идеальное решение, а найти работающее — и быстро. Предлагаем идеи. Что-то оставляем, что-то отбрасываем. Потом работаем с тем, что осталось из лучшего, и утверждаем.
Напарник не стал возражать против такого подхода и согласно кивнул. Увидев вышедших из жилого отсека встревоженных женщин, он сразу же начал коротко рассказывать им о том, что нам удалось узнать от стрелочника.
Я же направился на центральный пост, чтобы взять из ящика линейку, несколько простых карандашей и пачку листов ватмана.
Когда вошёл в столовую, там уже собрались все взрослые члены отряда. Галина Ивановна и Анна сидели рядом, их лица были бледными, а глаза с немой тревогой переводили взгляд от мрачно сидящего за столом Сергея ко мне. В воздухе висело ожидание чего-то страшного.
«Нет, такое упадническое настроение нам ни к чему, — подумал я. — Надо бы товарищей по вооружённой борьбе ободрить и так сказать, задать рабочий настрой. Ибо находясь в таком подавленном состоянии, они вряд ли сумеют быть сконцентрированными».
Положил бумагу на стол и, глядя на всех по очереди, с нотками твердости и уверенности произнёс:
— Информация серьёзная. Дело предстоит сложное. Но мы справимся! Как уже справлялись не раз! У нас есть вся ночь, и мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы не позволим случиться беде. Сделаем всё возможное и невозможное, но деревню Никитино защитим. У нас есть время, боеприпасы, беспилотники и, главное, — решимость. Так что сейчас нам нужно не паниковать, а думать и работать!
Мои слова, кажется, немного успокоили женщин. Страх в их глазах не исчез, но в их глубине зародилась надежда.
Само обсуждение формата «мозгового штурма» заняло не так много времени. Я вкратце объяснил правила: говорим всё, что приходит в голову, не перебиваем, не критикуем, а просто фиксируем.
И мы начали думать вслух. Предлагались разные варианты: от минирования дороги и лобовой атаки на колонну до попытки предупредить жителей деревни (от чего сразу отказались: никто ночью дверь не откроет, все попрячутся, и мы подвергнем людей ещё большей опасности).
Перебирали возможности наших дронов, считали количество оставшихся мин, и время подлёта.
В конечном итоге, после двадцати минут жарких, но конструктивных споров, мы пришли к решению, что колонну немцев нужно встречать, как только она выйдет из посёлка Рудня.
Кроме этого, из-за того что мин у нас осталось не так уж много, для увеличения числа сбросов, стали обдумывать каким образом сделать механизм, чтобы дроны могли сбрасывать гранаты.
Вскоре была придумана довольно изящная конструкция, которая была основана на простейшем принципе, что я предложил, вспомнив школьные уроки физики. Основной рабочей силой в ней должен был стать не электропривод или сложная механика, а фундаментальный физический закон — сила тяжести.
— А если это не сработает? — задал вполне закономерный вопрос Сергей, вглядываясь в чертёж. — Вдруг отказ? Механизм-то хоть и простой, но всё же будет применён впервые в бою. Заклинит гранату в трубе — и всё, мёртвый груз.
— Твои слова вполне логичны, — согласился я, вращая карандаш в пальцах. — Поэтому предлагаем сделать механизм модульным и оснастить им только три подвеса.
