Легализация - Валерий Петрович Большаков

– А-а…

– Бэ!

Я склонился к аккуратному, маленькому Наташиному ушку.

– А ты куда собралась?

– Ну-у… – затянула Кузя. – Толком не знаю еще, куда… Или за кого!

Тут из коридора доплыли глухие отзвуки настраиваемых гитар.

– Ещё же концерт! – подхватилась Эриковна.

Мерзко взвыл микрофон, как будто электрокоту на хвост наступили. Хлопнули двери актового зала, распахиваясь настежь, и школьный ВИА грянул во всю мочь:

Когда уйдём со школьного двора,

Татьяна Анатольевна заплачет:

Как быстро повзрослела детвора –

Прощальный вальс танцуют до утра…

И вновь встречать, и снова расставаться,

Когда уйдём со школьного двора…

Тот же день, позже

Ленинград, 5-я Красноармейская улица

Белая накрахмаленная простыня холодила своей свежестью, но Кузя грела лучше горячего песка на июльском пляже. Тесно прижавшись, она закинула на меня ногу и обнимала обеими руками. Нежные ладони гладили мою спину и ниже, а я лишь тискал гибкую девичью талию, блаженно принимая ласки.

– Мне было очень… очень хорошо с тобой… – выговаривала Наташа, задыхаясь. – Да ты не напрягайся так… Мама задержалась в Мурманске… Мы, может, насовсем туда переедем. Там папа служил, его помнят ещё. Андрюш… Спасибо тебе…

– Да за что? – вытолкнул я. Мою правую ладонь девушка прижимала к постели тёплым боком, зато левая свободно гуляла по крутому гладкому бедру, даруя усладу близости.

– Мне, правда, та-ак понравилось… – Наташины губы накрыли мой исцелованный рот. – Ты только не волнуйся! Твоя Тома никогда ничего не узнает, а я…

– А ты меня соблазнила, – дремотная улыбка придала моим словам иное, почти умилённое настроение.

– Нет, ты! Нет, ты! – тихонько засмеялась Кузя. – Правда, Андрюш… Мне было нужно… Чтобы с тобой! Понимаешь? Хотя бы разик! Только… Я еще хочу!

Она подтянулась, и левая грудь девушки – идеальная полусфера, только живая, упругая, с набухшим соском, похожим на крупную малинку – накрыла мои губы. Ответ заместился поцелуем.

– Неугомонная…

– Ага… Такая я…

Мне удалось рывком повалить Кузю навзничь, и она радостно взвизгнула.

Понедельник, 28 мая. День

Ленинград, Петровская коса

До Петровского острова я доехал на 7-м троллейбусе, и вышел на конечной. Отсюда до Центрального яхт-клуба профсоюзов надо было топать пешком минут десять. Прогулка.

Сам остров, и без того вытянутый по течению, к западу и вовсе сужался, «заплетаясь» в косу. Там-то и обосновались яхтсмены – над тихой Южной гаванью покачивались десятки мачт, хватало и моторок с катерами. Главное здание довольно оригинальных объемов ещё только достраивалось – обещали сдать к Олимпиаде-80, но место всё равно радовало ухоженностью. Берега, и те в граните, а за рекой пласталась набережная Макарова.

Петровская коса – местечко неплохое. И залив видать, и в центре города. Недаром в «нулевых» тут всё застроят в стиле лофт… Ну, это мы еще посмотрим.

Воинственно выпятив челюсть, я направил стопы к приземистым плоскокрышим мастерским. Несколько ворот были распахнуты настежь, оттуда нёсся вибрирующий стон металла, перебиваемый коротким звучным лязгом.

Зайдя со света в тень, проморгался и сразу заметил широкую спину верзилы-сварщика. Спина напрягалась в усилии, а брезентовая роба шуршала как бы отдельно, почти не сминаясь.

Крякнув, «сварной» выпрямился.

– А где мне найти Пухначёва? – громко вопросил я. – Аркадия Ильича?

Работяга обернулся, и от движения вскинутое надо лбом забрало из фиброкартона упало, пряча широкое лицо. Сварщик снял маску вовсе – взмокшие вихры забавно стали торчком, как рожки.

– Нашёл уже, – добродушно прогудел он. – Я – Пухначёв.

– Да? – обрадовался я. – Тогда привет вам от Марины!

– А-а! Понял, – догадался Аркадий Ильич, светлея. – Так ты тот самый Андрей? Племяшка забегала вчера, полчаса канючила! Пошли, погутарим…

Пухначёв провёл меня в гараж, где над смотровой ямой зависла видавшая виды «буханка», и уселся за стол, выскобленный дожелта, с разбросанными костяшками домино.

Пахло странно – и водорослями потягивало, и скошенной травой, и горячим железом.

– У меня… у моего класса выпускной через месяц, – торопливо выкладывал я суть, – а в обкоме отменили «Алые паруса». Сказали, раз вам надо, вот вы праздник и устраивайте! Помогать не будем, но и мешать не станем…

– Угу… Маринка рассказывала… – ворчливо зарокотал Аркадий Ильич. – Так тебе, значит, паруса нужны? Правильно?

– Правильно, – быстро кивнул я. – Четыре комплекта. На три яхты – по два паруса, и один по три – там еще кливер. Размеры у меня записаны.

– Угу… – Пухначёв поскреб щетину на щеке. – Так… А чего сразу к нашим не зашел? А-а… Сестрорецкие уже и сами…

– Ну, да! – заёрзал я. – Они там у себя «Алые паруса» подняли как бы… Нет, если еще две или три яхты добавятся – вообще, хорошо! Целая флотилия.

– Если не качеством, – хмыкнул Аркадий Ильич, щурясь, – то количеством? Хотя… По мне, так шхуна «Ленинград» тоже не ахти…

– Если всё у нас получится, – сказал я негромко, делясь планами, – в будущем году попробуем барк «Товарищ» зазвать из Севастополя.

– Ого! – Пухначёв впечатлённо качнул головой. – Хм… Ну-у, всё правильно. Так и надо! Мечтать не по мелочи! – Он задумался. – А с оркестром как?

– Через обком комсомола пробиваю, – бодро доложил я, – через Ленконцерт…

– Тоже правильно, – оценил мой визави, и тяжело облокотился на скрипнувший стол. – Значит, так… Я с ребятами сам побалакаю. Уж три яхточки у нас найдутся, чего там. А вот ткань… Лавсан нужен. Можно, конечно, и холщёвые паруса покроить, но лавсана на дольше хватит. Ну, если пару комплектов – тут я наших уболтаю… А нужно семь! Ну, шесть, хотя бы…

Я вспомнил дядю Вадима – он обещал поговорить с парторгом Кировского завода. Что заводчанам стоит сыскать пару рулонов лавсана? Для юной смены, для подрастающего поколения… Для деточек!

– Смотрите, – я шлепнул ладонями по столу. – Сегодня-завтра будем выпрашивать лавсан на паре предприятий – в порядке шефской помощи! – Тут мне вспомнилась Варвара. – А одна… э-э… один товарищ уже встречался, вчера еще, с ректором Технологического института. Они там готовы выделить краску «радикального» алого цвета. В общем, к началу июня станет ясно, кто готов подсобить, и чем конкретно, а кто ни в какую!

– Лады! – энергично кивнул Пухначёв. – Будет, из чего – сошьём.

Мы пожали друг другу руки, и разошлись. «Встреча прошла в тёплой, дружеской обстановке». А до выпускного оставался ровно месяц…

«Успеем! – подумал я немного нервно. – Куда мы денемся…»

Суббота, 2 июня. День

Московская область, госдача «Москва-река-4»

Андропов так и не покинул прежнюю госдачу – привык, а в своем отношении к роскоши он очень походил на Суслова, то есть был равнодушен к мещанскому идеалу «дорого-богато».

Его