Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров
— А правда, ты хорошо умеешь целоваться? — тихо спросила она, чтобы никто не услышал.
— Хочешь попробовать? — буркнул я и повернулся.
— Ну… — загадочно протянула Мила.
— Когда будешь готова, подходи, преподам тебе мастер-класс по поцелуям — кстати, первый урок бесплатно, — улыбнулся я своей фирменной улыбочкой, от которой девушка слегка поплыла.
— Мастер что? — не поняв уточнила она.
— Мастер-класс, — повторил ещё раз я.
— А… — задумчиво акнула Мила, делая вид, что сообразила, о чем идет речь.
Пока все отряды завтракали, в центре столовой вышел директор и сделал объявление:
— Ребята, — сказал он, — до конца смены осталось всего несколько дней, и мы планировали провести "Зарницу" уже завтра, но, как вы сами видите, погода неожиданно подвела нас, поэтому всем пионерам завтра разрешаю заниматься своими отрядными делами. Все всё поняли? — спросил он, глядя на нас.— Да, — нестройно ответили дети.— Тогда всем приятного аппетита, — сказал он и куда-то поковылял, оставив всех обдумывать его слова.
Я почему-то подумал, что пионеры расстроятся, но, похоже, им было вообще наплевать. Они восприняли новость об отмене «Зарницы» удивительно спокойно, будто и не ждали этого события вовсе. Некоторые даже обрадовались возможности заняться своими делами, а не участвовать в этой игре.
После завтрака из-за дождя нас оставили сидеть в палатах. В такую погоду заниматься чем-то на улице было совершенно невозможно. Тем более что дождь ещё усилился, и по дорожкам между домиков текла вода.
Взбив подушку, я упал на свою кровать и попытался заснуть под разговоры мальчишек — это было сделать сложно. Один парень рассказывал историю, когда он отдыхал в другом лагере.
«У начальника лагеря был малинник, — говорил он, — и караулила всю эту вкуснятину большая, злая собака. Мы в обед проходили по всем столам с тарелкой и собирали кости для собачки. Высыпали ей, и пока собачка кушала, мы обчищали малинник. Ох и орал потом директор на собаку!» Все вокруг засмеялись, представив эту картину.
Были ещё какие-то истории, но их я уже не слышал, потому что просто уснул.
Разбудил меня Мишка, тряся за плечо.
— Лёха, вставай! — громко кричал он. — На обед пора!
Я открыл сонные глаза и сначала не понял, что от меня хотят, а потом быстро оделся. Мы выскочили наружу как раз в тот момент, когда отряд только начал строиться.
Как обычно, разделившись по парам, мы с речовкой отправились обедать:
Раз, два — три, четыре!
Три, четыре — раз, два!
Подкрепиться всем нам нужно!
На обед идём мы дружно!
Открывайтесь шире двери,
Мы голодные, как звери,
Нас покормят повара,
Прокричим мы им: «Ура!»
Нам еда полезна будет,
Силы новые разбудит.
Станем все мы силачами,
Настоящими орлами! — громко орали дети.
А дождь всё не заканчивался…
К вечеру небо слегка прояснилось, и робкие лучики закатного солнца пробились сквозь рассеивающиеся облака, озаряя всё вокруг тёплым золотистым светом.
Пока все занимались кто чем, я быстро натянул кеды и отправился на стадион. Я и так пропустил несколько дней тренировок, и теперь нужно было срочно наверстать упущенное. Бежать стало заметно легче, чем в самом начале, хотя лужи всё же мешали набрать нужную скорость. Постоянно приходилось их огибать, чтобы не промочить ноги.
Когда я закончил комплекс упражнений на турнике, снова начал моросить дождь. Делать было нечего, и я поспешил обратно, пока погода окончательно не испортилась.
Глава 12
Следующие несколько дней тянулись неимоверно долго. Небо затянуло серыми тучами, и с утра до вечера шёл мелкий противный дождик. Лишь несколько раз под вечер его будто на время выключали, и все дети с надеждой мечтали, что вот завтра можно уже будет нормально погулять, поиграть в футбол да и просто снять надоевшие всем куртки. Но надежды были напрасными — наутро небо снова затягивало серой пеленой, и всё начиналось сначала. По вечерам в клубе крутили кино, что хоть как-то скрашивало будни пионеров, изнывающих от безделья.
И вот наконец-то дождь закончился, как, впрочем, и смена в лагере. Именно сегодня был последний день второй смены, и физрук с ещё несколькими вожатыми готовил на поляне недалеко от стадиона прощальный пионерский костёр. Всё было сырое от несколько дней подряд лившего дождя, и мужики искренне переживали, что не получится просто так разжечь всю ту гору дров, что они натаскали из леса. Однако днём солнышко всё же немного подсушило дровишки, и уже вечером все отряды собрались на это традиционное пионерское мероприятие.
Повара из столовой притащили здоровенную кастрюлю с горячим чаем и пару столов оттуда же. На улице было зябко, и все с удовольствием подходили к столу, чтобы налить себе чаю в гранёные стаканы, стоявшие рядом.
Вокруг костра лежали брёвна — импровизированные скамейки, на которых разместились дети вместе с вожатыми. С другой стороны костра кто-то играл на гитаре, и детский хор голосов подпевал незатейливые слова песни.
Мы с Мишкой сидели и попивали чай, который он принёс и для меня тоже.
— Лёх, — спросил мой приятель, — ты на третью смену поедешь?
— Что-то нет у меня желания, — безразличным голосом произнёс я. — Не моё это, Мишка, ходить ежедневно строем в туалет, вставать каждое утро по команде и ещё много чего. Мечтаю я, знаешь, о чём? — спросил я его.
— О чём? — запыхтел Михаил и внимательно посмотрел на меня.
— О море, мой друг, о море. Представляешь, лежим мы с тобой на острове, тёплый белый песочек, вокруг пальмы, солнце, и красивые девушки приносят нам холодный лимонад и мороженое, сколько хочешь. И никаких тебе утренних подъёмов на зарядку и прочей ерунды. Просыпайся во сколько захочешь, ложись спать во сколько захочешь, и никто тебе не указ. Улавливаешь мысль?
— Так разве бывает? — пожал Мишка плечами.
— Бывает, мой друг, бывает, — тихо сказал я. — Только не в это время и не в этой жизни.
Появившаяся из темноты фигурка Инны приблизилась к нам и спросила, прервав наши с товарищем мечты:
— Что обсуждаете, мальчики? Не помешаю? — и, немного нас отодвинув друг от друга, уселась прямо между нами.
— Мечтаем, — тихо вздохнул я. — А у тебя то есть мечта? — спросил я её.
— Хочу дожить до того времени, когда в нашей стране построят коммунизм, и
