Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров
Первым в воду залез отец. Он немного постоял, привыкая к прохладной воде, и спустя пару минут поплыл на середину реки, периодически оглядываясь на меня и делая знаки, чтобы я присоединялся.
Долго ждать меня не пришлось, тем более надо мной начали кружить какие-то кровососы, вроде слепней, только немного крупнее. Я разбежался и плюхнулся в воду, и уже в несколько гребков доплыл до изумлённого отца.
— Это ты когда научился-то успел? — удивлённо спросил он, отплёвывая изо рта воду.
— Да так, — уклончиво ответил я, — было время.
— Ну да, ну да, — вздохнул он, — у меня-то постоянно всегда одна работа, будь она неладна, даже с детьми как следует позаниматься времени не хватает, — вздохнул он. — Ну ничего. Ты, Алексей, молодец, что сам научился, а то я ведь думал тебя в бассейн отдать, да руки никак не доходили. То одно, то другое. Эх, — крякнул он, — вырастешь — сам поймёшь, — бросил он мне и поплыл к берегу.
Вернувшись на берег, мы обнаружили дядю Женю, идущего к нам тоже в семейниках, под ручку со своей дочерью. Инна оказалась предусмотрительнее меня и заранее надела купальник. Видимо, знала, что без водных процедур ни один родительский день в пионерлагере не обходится. Впрочем, мне-то откуда это было знать? В моё время реки уже так засрали, что купаться в них откровенно было немного ссыкотно. Всё что угодно можно было подхватить, включая серьёзную инфекцию. Но я не об этом.
— Так, — пробасил дядя Женя, — кто на спор поплывёт со мной на тот берег? Сразу предупреждаю, — добавил он, — ещё в юности я занимался плаваньем, но форма уже не та, — он похлопал себя по круглому животу, — поэтому форы не будет. Кто первый доплывёт, дам порулить своей ласточкой, как вам такая ставка?
Как я понял позже, ласточкой он называл свою новенькую копейку, всего два месяца назад приобретённую по огромному блату и за огромные деньги. По этим временам приз победителю был внушительным, и поэтому даже Инна согласилась на заплыв, думая: а вдруг повезёт?
Вот кого я не ожидал увидеть у реки, так это мою новую маму. Она в закрытом купальнике с каким-то нелепым рисунком шла к реке, в такт покачивая упругими бёдрами. «Загляденье», — подумал я, с гордостью глядя на неё. Оценили её фигурку не только мы, но и стоящие неподалёку мужчины, громко цокая языками и любуясь её походкой.
— Поль, — неуверенно сказал батя, увидев такую конкуренцию, — мы тут это… туда и обратно, — и указал ей рукой на другой берег. — Можешь как судья «На старт! Внимание! Марш!» громко сказать, а то такой приз за победу на кону, — с благоговением произнёс он.
— Хорошо, — улыбнулась мама, — когда можно начинать?
— Все готовы? — уже увереннее поинтересовался отец у нас.
Все дружно кивнули. Мама встала прямо у воды и, подняв руку вверх, громко скомандовала:
— На старт! Внимание! Марш!
И мы поплыли. С самого начала дядя Женя, как опытный пловец, вырвался вперёд, хлопая по воде своими огромными руками. Но то ли форма была уже не та, что в юности, то ли просто выдохся, но постепенно мы начали его нагонять. Мужчина пыхтел и пытался ещё поднажать, но явно он все силы уже потратил на свой быстрый рывок в самом начале и теперь просто пытался не позволить нам обогнать его.
Батя, вполне себе такой живчик в свои тридцать с копейками, первым поравнялся со здоровяком и, не сбавляя ходу, начал обгонять его. Позади плыл я, стараясь не отставать от отца. Когда же дядя Женя и у меня остался позади, я оглянулся и увидел, что Инна, видимо, оценив свои силы, решила не тратить попусту время на это бесполезное занятие, уже выходила на берег.
В данный момент получалось, что оставался только отец, которого мне нужно было сейчас догонять, и я ускорился. К финишу мы пришли практически одновременно — на какую-то долю секунды я выскочил на берег раньше, и теперь такая желанная победа была у меня в кармане. Женщины, стоя на противоположном берегу, радостно приветствовали меня, хлопая в ладоши, и подавали сигналы, чтобы мы гребли обратно к ним.
— Ну, Лёшка, ну ты даёшь! — не унимался батя, пока мы втроём пытались отдышаться. — Не думал, что ты на такое способен.
— А ведь так надеялся порулить Женькиной машиной, — но, видно, не судьба, — вздохнул он.
— Да порули вместо меня, — равнодушно сказал я отцу. — Мне-то сама победа была интересна, а порулить я потом как-нибудь смогу, да ведь, дядь Жень? — уставился я на отца Инны.
Тот лишь махнул рукой, до сих пор тяжело дыша. Мол, дам и тебе посидеть в своей ласточке, но потом. А у меня, честно говоря, даже желания не было садиться за руль советского автопрома, потому как сидел за рулём в тачках и посерьёзнее, чем это ведро с болтами. Однако такие мысли озвучивать было стратегически неверно, и поэтому я сделал физиономию такого вот простачка, который готов свой приз уступить своему отцу, лишь бы тот был доволен.
Обратно мы плыли не спеша, да и куда было спешить? День в самом разгаре, в лагерь сейчас никто не собирается, да и родителей с сестрой отвезут. Как ни крути, а такой вот отдых мне нравился гораздо больше, чем вечные построения и линейки. Тут чувствовалась свобода. Та самая, когда у тебя каникулы и тебе не надо ничего делать, разве что находить какое-то развлечения, но не более того.
Выбравшись на берег, где нас ждали уже четыре женщины, включая Инну и Ирку на руках мамы, мы немного постояли, ожидая, пока вода обсохнет на коже. Постояв так несколько минут, ещё раз обсудив мою победу, мы всей толпой направились к нашему стойбищу.
Рассевшись по кругу, все снова принялись за еду, только дядя Женя куда-то пропал. Сначала я подумал, что он ушёл в кусты сменить мокрые семейники, но ошибся. Отец Инны вернулся минут через десять, и не один, а
