Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров
— Лёшка, картошка! — чуть картавя сказала девочка, когда я поднял это маленькое чудо на руки.
Она, как и мама, чмокнула меня в щёку — ну, или попыталась это сделать, неопытная ещё, — и принялась рассказывать, как они с бабушкой пекли для меня пироги и что-то ещё…
Отец, стоя и охраняя сумки с привезёнными гостинцами, лишь улыбался, глядя на эту трогательную картину. Когда мы всё же подошли, мама взяла сестру на руки, и мы наконец-то смогли с отцом пожать друг другу руки.
— Богатырь! — с удовольствием глядя на меня, сказал отец. — А ты не хотел ехать, Лёшка. Прям возмужал, — добавил он, хлопнув меня по плечу.
— Олег, хватит болтать, идём в лес, пока там все нормальные места не заняли, — попросила его мама.
— Так точно, Полина Сергеевна! — отсалютовал ей батя, и мы отправились в сторону речки искать приличное место, где можно остановиться.
Только сейчас я узнал, как зовут моих новых родителей, и почему-то я не чувствовал, что это для меня чужие люди. «Вот же выверты сознания…» — подумал я!
Глава 9
— Вот тут неплохо, — сказала мама, указывая отцу на небольшую полянку прямо возле реки.
Тот со знанием дела осмотрел предложенное мамой место стоянки и, согласно кивнув головой и поставил на землю тяжёлые сумки.
Ирка, которая всё это время сидела у меня на руках, попросила опустить её на и принялась собирать упавшие шишки, которые тут и там валялись на земле.
Пока мы с отцом таскали брёвна, чтобы было куда присесть, мама расстелила небольшое покрывало и методично принялась выкладывать содержимое сумок на то самое покрывало. Когда всё было готово и наш импровизированный стол был накрыт, мы удобно расселись и принялись с удовольствием обедать. Все проголодались, а трапеза на свежем воздухе — что может быть лучше? Мама даже пожаловалась: мол, от дома до моего лагеря своим ходом добираться очень неудобно, и поэтому они потратили почти четыре часа только на одну дорогу. А, сойдя с автобуса, что идёт только до той деревни, что через речку, им почти сорок минут пришлось идти пешком до лагеря.
— Ирочка вон устала, — показала она на сестру. — Всю дорогу от деревни капризничала, — пожаловалась она. Однако сестру не волновали мамины жалобы — сейчас её полностью поглотил увлекательный процесс собирания шишек. Она представляла, как будет хвастаться ими перед подружками во дворе.
Пока мы, уплетали жареную курицу и увлечённо обсуждали последние новости из дома, вокруг начали появляться родители с детьми, в поисках места для пикника.
— Вот, Олеж, смотри! — ткнула мама в их сторону зажатой в руке куриной ножкой. — А я что тебе говорила? Пока все клювом щёлкали, нормальные места уже закончились, лес-то не резиновый, — добавила мама.
Люди, проходя неподалёку, внимательно с надеждой искали подходящее местечко, где можно было бы остановиться и провести время с ребёнком. С каждой минутой их становилось всё больше и больше.
Батя, решив не спорить с мамой, как истинный джентльмен, лишь похвалил её за предусмотрительность и достал из сумки бутылку «Жигулёвского».
— Ляпота! — сказал отец, сделав глоток прохладного пива на такой жаре. — Мы, кстати, тебе лимонада привезли, — сказал он с гордостью, — целых две бутылки! И ещё отхлебнул, сделав пару жадных глотков.
Мама засуетилась и, поковырявшись в сумке, вытащила стеклянную банку со сливами. Меня от одного её вида аж передёрнуло. В памяти ещё не стёрлось, как мы почти сутки не слезали с толчка после той халявы в столовой.
К сливе я так и не притронулся, впрочем, была ещё банка с черешней, которую я с удовольствием поглощал, то и дело угощая сестру. Мама сначала запереживала, что там косточки и Ира может подавиться, но ничего такого не случилось. Девочка поняла, что косточки есть нельзя, и с радостным смехом выплевывала их, морща при этом свой маленький носик.
— Смотри, Алёша! — позвала меня сестра и продемонстрировала несколько шишек, которые она приготовила увезти с собой домой.
После острой курицы и сладкой черешни захотелось пить. Батя достал мне бутылку лимонада, а себе ещё одну пива. Мама как-то недобро посмотрела на него, но ничего не сказала, лишь пригрозила кулаком, и на этом всё. Неожиданно откуда-то из кустов раздался женский голос:
— Ой, Понина, привет! — произнесла вышедшая на нашу полянку женщина и заулыбалась.
— Маша? — удивилась мама. — А ты тут какими судьбами?
— Вот, к дочке приехали с Женькой, немного опоздали, теперь вот место ходим, ищем тут.
— Так давайте к нам, — пригласила её мама, — места всем хватит.
Из кустов выполз здоровенный толстый мужик с двумя сумками, под два метра ростом и прилично так вспотевший от прогулок на солнышке. По его лбу текли капли пота, но руки были заняты сумками, и он смахивал их со лба рукавом своей клетчатой рубашки.
— Присаживайтесь, — сказала мама и буркнула на отца, чтобы тот подвинулся.
Мужик, не веря в такую удачу — что больше не нужно таскаться по жаре с тяжёлыми сумками — даже замер на месте от свалившегося на него счастья. А из-за его спины появилась… Инна, которая, сообразив, что родители закончили поиски места, вынырнула из кустов. Для меня это был сюрприз, и для неё, похоже, тоже.
Кинув сумки у теперь уже возле общей поляны, отец Инны пошёл к реке, чтобы умыться, а её мать сразу полезла в сумку и начала выкладывать свои продукты на покрывало прямо рядом с нашими. Женщина достала стакан с малиной и отсыпала моей сестре несколько ягод в подставленные ладошки.
— Маша, да не надо, — запротестовала мама. — Дочке лучше оставь, вон она какая у тебя худенькая.
— Ой, да брось, Полин, — ответила ей та. — От Инки не убудет, смотри уже какая здоровая кобыла вымахала, а тут у нас такая красивая малышка, — сказала мать Инны и погладила мою
