Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

Я сидел и офигевал: как же в это время всё просто, нет ещё в людях той гнили, что преобладала в моё время.

С реки вернулся отец Инны, слегка мокрый, но довольный, и попросил жену дать ему чем-нибудь вытереться. Она достала носовой платок и протянула.

— Маш, ты издеваешься? — басовитым голосом произнёс он, но всё же взял платок и принялся вытирать лицо.

— За полотенцем далеко лезть, да и ничего с тобой не случится, на солнышке сейчас высохнешь, — сказала его жена, и тот только буркнул себе что-то под нос, но ничего отвечать не стал.

Похоже, в наших семьях правят женщины, подумал я и посмотрел на Инну. «Если что, девочка, ты не на того нарвалась, и крутить собой я точно тебе не позволю», — промелькнула в голове мысль, но озвучивать я её, само собой, не стал. Да и ни к чему это делать четырнадцатилетнему мальчишке, а то подумают невесть что, потом сиди оправдывайся и доказывай, что ты не слон.

Дабы хоть как-то разрядить обстановку, мой батя предложил Евгению — как он представился при знакомстве — попить пивка, благо в его заначке имелась ещё парочка. Но отец Инны отказался, сославшись, что он за рулём, и, взяв с нашего импровизированного стола бабушкин пирожок, откусил от него и зажмурился от удовольствия.

— Полина, а позвольте нескромный вопрос, — обратился мужик к моей маме. — Это вы печёте такие вкусные пирожки? И не могли бы вы дать моей жене свой рецепт? Больно они у вас вкусные.

Мать Инны немного напряглась от того, что сейчас во всеуслышание заявили, что её выпечка так себе по сравнению с пирожками подруги. Но мама, сделав паузу как по Станиславскому и накалив интригу, всё же призналась, что печёт это бабушка, то есть мама её мужа, и ей ой как далеко до мастерства той. Тётя Маша даже заулыбалась, услышав такие слова.

«Вот она, женская солидарность в чистом виде», — подумал я. Мама сразу поняла, что дело пахнет керосином, и быстренько погасила весь негатив в зародыше.

Когда все поели, мама, чтобы не скучать, предложила сыграть в города. Я удивлённо вскинул брови, так как ни разу о такой игре, по правде говоря, не слышал, но все дружно согласились, и я решил сначала посмотреть, в чём смысл этой игры. Она оказалась до безумия проста: нужно было называть реальные города, причём каждый следующий город должен начинаться на последнюю букву предыдущего.

— Анапа, — сказала мама и посмотрела на отца.

— Анадырь, — сказал батя тёте Маше.

— Мне на мягкий знак называть? — поинтересовалась она и засмеялась.

— Рязань, — громко сказала она, уставившись на дядю Женю. Тот немного пошлепал губами, видимо, вспоминая знакомые ему населённые пункты, и выдал:

— Новгород.

Тут уже я завис: в моём времени многие города уже имели другие названия, например, тот же Санкт-Петербург сейчас точно называется Ленинградом. «Вот же засада», — подумал я и принялся копаться в памяти, вспоминая чертов город на букву «д». Вдруг меня осенило: я же часто летал из аэропорта Домодедово, и город там точно был с таким же названием, я точно помню, не раз проезжал его.

— Домодедово, — решил всё же ляпнуть наугад, и попал в точку.

— Давай, Инка, тебе на «о», — сказал её батя и открыл термос, наливая себе ещё горячего чая.

Некоторое время все ещё блистали знанием географии, и я даже назвал несколько зарубежных городов, о которых окружающие никогда не слышали.

— Давай, Лёшка, тебе город на букву «Б», — сказала мама, потирая руки.

Я немного подумал и назвал Байё — это был старинный французский городок, где я когда-то побывал на экскурсии.

— Нет такого города! — заявила Инна, уверенная в своей правоте.

— Как нет? — удивился я. — Во Франции находится, и там главная достопримечательность — гобелен из Байё, я в каком-то журнале читал, не помню уже точно.

— Это что ещё за гобелен? — не сдавалась Инна.

— Точно сейчас не скажу, но вроде как на нём изображены сцены подготовки нормандского завоевания Англии.

Все аж рты открыли. Откуда у подростка такие знания, да ещё о капиталистической стране?

В общем, Инна так и не вспомнила город на букву «ё», и, чтобы не расстраивать девчонку, мы решили закончить эту игру. Тем более комары словно взбесились и принялись жрать нас как не в себя.

— Может, костёр разожжём? — спросил отец, на что мама лишь фыркнула и заявила ему, что не намерена вонять костром всю обратную дорогу в автобусе и тем более в метро.

Тётя Маша, слушая этот родительский спор, вдруг сказала:

— Костёр, действительно, идея плохая, а вот с дорогой мы вам поможем. До города вас обязательно подбросим, или до ближайшего метро, — уточнила она. — Мы с Женькой-то на машине приехали, тем более свободные места есть. А вам с малышкой, — кинула она взгляд на Иру, — то ещё удовольствие на своих двоих до дома добираться.

В общем, мама поначалу отнекивалась, но тётя Маша всё же её уговорила. Чтобы не остаться в долгу, мама совершенно серьёзно пообещала дать дяде Жене на бензин — иначе она с ними не сядет. В конце концов женщины обо всём договорились и успокоились.

Тут батя, вполуха слушавший женский спор, вдруг позвал меня:

— Идём, Леха, на речку, я тебя хоть плавать поучу, а то тебе уже скоро пятнадцать, ты всё топориком только и умеешь плавать.

— В смысле? — не понял я. — Каким топориком? — Такой стиль мне был не известен.

— Каким, каким? — рассмеялся отец. — Это который сразу ко дну идёт.

«Ах, вот оно что, — подумал я, — это шутка юмора такая в это время. Ну да, смешно, особенно когда ты увидишь, что плавать-то я и без тебя научился».

Идея с речкой мне однозначно нравилась, тем более на улице стояла такая жара, но у меня не было ни плавок с собой, ни полотенца, чтобы после купания хоть поваляться и позагорать, однако отца мои доводы совершенно не убедили, и он, взяв меня за руку, потащил к воде. Мгновение — и батя уже стоит в семейных трусах, и, что самое интересное, никого не стесняясь. Глядя на это вот всё, я понял, что в этом времени семейниками никого не