Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров
У него оказался хорошо поставленный баритон. Сделав недолгий проигрыш, дядя Женя начал петь какой-то романс, явно популярный в нынешнее время, — женщины, чуть постеснявшись, принялись ему подпевать. Я таких песен не знал и просто сидел молча, размышляя о том, насколько уже дороги мне эти люди и смогу ли я теперь, будучи четырнадцатилетним пионером, вот так просто взять и оставить их — ведь они для меня теперь словно родные.
Иришка, которая всё это время сидела на коленях мамы и мешала той есть, неожиданно попросилась отпустить её и залезла уже ко мне на колени. Лились аккорды гитары, женщины млели, а моя мелкая сестрёнка шепнула мне на ухо, что она меня не отдаст никакой Инне, потому что она меня больше любит.
— Это почему же? — тихо шепнув ей на ушко, спросил я.
— Потому, — просто ответила девочка и ещё сильнее прижалась ко мне, обхватив мою шею руками.
«Вот же собственница растёт», — подумал я. «Попадётся кому такая ревнивая жена », — улыбнулся я, не став додумывать эту мысль до конца.
«Лёшка, может, ты что-то сыграешь?» — неожиданно для всех попросила меня мама, когда стихли аккорды последней песни. Её просьба откровенно поставила меня в тупик. «Что я ей сыграю-то? Я гитару в руках в юности держал пару раз, да умел ставить три аккорда, которым местные пацаны научили, и всё! Приплыли, блин, пипец котёнку».
— Ну, сыграй, сыграй! — вдруг загомонили все разом.
Ну вот и всё. Это был не прокол, когда что-то ляпнешь при Мишке, а проколище! И что делать? Дядя Женя встал и сунул мне в руки гитару, хлопнув своей огромной ладонью по плечу, да так, что я чуть не свалился с бревна вместе с гитарой.
Сразу возник вопрос: что играть? А может, лучше спеть? «В траве сидел кузнечик» на одной струне? Это я умею. Запросто. Но такая хрень точно не пройдёт: раз мама говорит, чтобы я сыграл, значит, до попадания в эту тушку я занимался музыкой, а именно — гитарой. Не исключено, и, кстати, логично звучит.
Я прикоснулся к струнам пальцами и понял, что прекрасно знаю этот инструмент. Проиграл несколько аккордов, делая вид будто настраиваюсь, и картина в памяти сама собой сложилась. Теперь я точно понимал, что владею инструментом, осталось понять, что играть, так как ничего в голову не лезло. Не буду же я им петь про «сигма боя» или прочие «за деньги да», популярные в моё время среди малолеток.
И тут вспомнилась одна песня, которую мы всем классом пели на каком-то школьном концерте самодеятельности, тогда мне было лет двенадцать, если не меньше.
Прокрутив в голове слова той самой песни, я дёрнул струны и запел:
Слышу голос из прекрасного далека,
Голос утренний в серебряной росе...
Все неожиданно затихли, стараясь уловить каждый звук этой волшебной песни. А Инна так вообще сидела с открытым ртом.
«А теперь вот вам! Получайте!» — и я вжарил:
Прекрасное далеко, Не будь ко мне жестоко...
На втором припеве уже вся наша небольшая компания подпевала мне, а когда я закончил песню, вокруг нас собралась целая толпа восхищённых слушателей. Обратил внимание, что некоторые представительницы женского пола даже слезу обронили. «Вот что значит сила искусства», — было, подумал я, когда вся эта толпа принялась упрашивать меня спеть ещё раз эту песню. А больше всех это делала Инна. Мама же с нескрываемой гордостью всем рассказывала, что я — это её сын и я большой талант… В общем, пришлось петь ещё несколько раз, пока не пришёл парень, который одолжил дяде Жене гитару.
Глава 10
На машине дяди Жени никто так и не покатался. Отец хотел было порулить, но мама быстро остудила его пыл, аргументируя тем, что он и так сегодня перевыполнил свою норму по пиву — на что, кстати, она ему ни слова об этом не сказала.
Провожать родных мы вышли с Инной вместе. Как раз после того, как отнесли в свои палаты гостинцы, что сегодня нам привезли. Мама даже всплакнула, когда садилась в машину дяди Жени, перед этим расцеловав меня на прощание.
«Вот ведь, — думал я, — как так выходит? Мозгами понимаю, что это не мои родители, мои остались там, далеко в будущем, а вот поди ж ты — аж сердечко защемило, когда машина тронулась, а Иринка в заднее стекло практически до конца махала мне рукой». Аж грустно как-то на душе стало, прям честное слово.
«Что же?» — подумал я. Теперь остаётся только жить дальше — с новыми родителями, родственниками и знакомыми. А что ждёт меня впереди? Школа? Институт? Армия, а после — какой-нибудь занюханный завод? Нет, такое в мои планы точно не входило.
Нужно будет обязательно узнать, существуют ли в это время способы ничего не делать и прилично зарабатывать. А то от одной только мысли про завод меня, право слово, бросает в дрожь. И самое главное — никакого криминала. Где-то читал, что тут за валюту можно под расстрельную статью загреметь. Так себе перспектива.
Впрочем, рановато я об этом начал задумываться. Мне ещё как минимум предстоит закончить девятый и десятый класс, вот тогда и буду прикидывать, куда податься Лехе Гаранину.
Ну вот, что я реально умею? Да ничего. Все мои навыки, что я принёс с собой из прошлой жизни, — это вешать девчонкам лапшу на уши да таскать их в постель, меняя как перчатки. Потом приходилось оправдываться, задвигая им такие речи, что, в итоге, получалось не я их бросил, а они сами виноваты. И представляете — это работало! Спасибо факультативу в вузе, который попался тогда на глаза, и я решил проверить на практике, как это работает.
Ах, да. Был у меня в вузе такой факультатив — «Сценическая речь», вроде назывался. Так вот, учили там разным премудростям: дикции, дыхательным упражнениям, речевым тренингам и даже подготовке к публичным выступлениям. Именно тогда я сообразил, что охмурить любую красотку можно, вообще не имея такого папочки, как у меня, а лишь грамотно поставленным голосом.
Тогда я действительно загорелся такими возможностями. Грамотная речь и смазливая мордашка практически не давали сбоя.
