Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин
— И над всем этим стоит Водяной, паук кровососущий, который все контролирует и не погнушается, если что каждому из нас дубовый костюм прописать.
— А мы ему не мешаем, а только помощь оказываем. Когда предложение это поступило, я что-то не помню, чтобы ты сопротивлялся, — Киндеев говорил тихо, лицо его при этом перекашивалось от злобы.
— Так тогда и согласился. А сейчас думаю, стоит ли игра свеч, — ответил я.
— Смотри-ка как заговорил. Хочешь опять на руб двадцать жить. Ну-ну, твое дело. А меня в это не вовлекай. И смотри, Водяному это не понравится, — с угрозой в голосе сказал Киндеев.
— Я тебя услышал, — я снова раскрыл папку с эскизами.
Теперь мне все ясно. Киндеев ни за что не откажется от такой кормушки. Значит, его придется насильно от нее отучать. Неблагодарная эта работка и как бы не стала она кровавой.
Глава 9
Водяной, конечно, серьезная головная боль, но с ней я разберусь в свое время. Сейчас у меня на передней линии фронта три уголовных дела, которые связаны друг с другом четвертым. С этим надо что-то делать, иначе Старик скоро завинтит в меня все шурупы и разжалует в уличного топтуна. А я в участковых свое уже отходил. Вернее, конечно, не лично я, а прежний владелец тела, но тут я был полностью солидарен с Тенью, который кривился при одном лишь упоминании слова «участковый».
Итак, с чего начать следствие, вернее продолжить, потому что на мясоперерабатывающий завод я уже съездил, поговорил с приятелем костореза Шведова и получил папку с эскизами, которые пока не понятно, как к делу подшить и имеют ли они вообще какое-либо отношение к следствию. Таким образом я прошел по последнему маршруту старшего лейтенанта Кравцова, но так и не понял, удалось ли ему что-то накопать или его убили превентивно, так чтобы запутать следствие. Вряд ли преступник настолько наивен, чтобы рассчитывать, что убийством одного следователя можно как-то затормозить следствие или вовсе его остановить. Назначат другого и все начнется сначала. Значит все-таки Кравцов что-то нащупал, но я пока не могу понять, что.
Я решил, что теперь мне следует навестить вдову профессора Пульмана. После этого съездить в магазин «Спорттовары» и побеседовать с его директором. Третья локация для исследования — квартира костореза Шведова и общение с его соседями.
Конечно, Кравцов до меня все это уже сделал и со всеми поговорил, но только я должен сам все увидеть и прочувствовать. Документы дело хорошее, но собственное впечатление, куда надежнее. Быть может, мне удастся откопать что-то новое.
Чтобы лишний раз не ездить, я сначала позвонил вдове профессора — Елене Михайловне Пульман и предупредил о своем визите. Судя по голосу она не очень рада была меня слышать, а уж тем более видеть. Но отказать сотруднику угрозыска она не могла, поэтому согласилась меня принять.
До квартиры убитого было рукой подать. Жил он напротив Парка Победы в шестиэтажной сталинке, поэтому я решил прогуляться и не жечь бензин. Как говорится, советские граждане в автомашинах в булочную не ходят.
Профессор Яков Пульман проживал в доме номер сто шестьдесят пять по Московскому проспекту. Вход во двор через арку, вторая парадная слева, третий этаж. Дверь мне открыла немолодая женщина, лет шестидесяти, очень ухоженная, было видно сразу, что себя она любит и внимательно следит за своей внешностью. Пышные светлые волосы, мне почему-то показалось, что это парик, обрамленные голубым — карие глаза, красная губная помада, лицо покрыто слоем пудры, но сразу видно, что когда немолодая была молода, то был очень красива. Она была одета в строгое темно-красное домашнее платье с цветочным узором.
— Позвольте представиться, старший следователь Валерий Ламанов.
— Елена Михайловна, добрый день, но вы это итак знаете. Проходите, не зачем перед соседями светиться.
Она впустила меня в квартиру и тут же предложила снять уличную обувь и надеть гостевые тапки.
Вот сразу чувствуется, что это профессорская квартира. У них есть гостевые тапки. Заворочался где-то на глубине сознания Тень.
Я послушался хозяйку и переобулся, разглядывая красивые бордовые обои, старинную деревянную вешалку черного цвета, на которой висели демисезонный бежевый женский плащ, легкое коричневое мужское пальто. Сверху на полке лежала коричневая мужская шляпа и женская зеленого цвета шляпка с большой янтарной брошью. Рядом с вешалкой стояла тумбочка, на которой стояло стеклянное блюдце с ключами и белый телефон с дисковым набором с витыми под старину рожками, на которых лежала изящная трубка. Телефон был выполнен в дореволюционном стиле, но явный новодел.
Хозяева хотели подчеркнуть свою любовь к старине, но не заигрывали с антиквариатом. Хотя, когда я прошел в гостиную, то сразу же понял, что зря я так подумал.
Вся мебель в гостиной была старинная, начиная от большого обеденного стола, накрытого скатертью из ткани с узорами из птиц и охотничьих ружей, заканчивая старинными шкафами, заставленными книгами, которых было выставлено на всеобщее обозрение несколько сотен, может и тысяч.
— Солидная библиотека, — сказал я, покачивая одобрительно головой.
Откуда у меня взялась эта идиотская привычка.
— Яков Пантелеевич очень любил книги. Собирал их, и вообще читал при любом удобном случае. Он читал одновременно три — четыре книги. Одну по работе, одну для удовольствия художественную, и парочку научно-публицистических из направлений, которые его интересовали, но они не пересекались с его деятельностью на историческом поприще.
Елена Михайловна отодвинула деревянный стул с резной красивой спинкой, выполненной в виде виноградных гроздьев, и мягким сидением, обитом коричневой кожей. Она величественно села, приглашая тем самым и меня располагаться поудобнее. Я тоже отодвинул стул, положил на стол свой кожаный портфель с документами и сел. Я раскрыл портфель, достал блокнот и ручку, чтобы записывать все самое важное, что мне удастся узнать.
— Странно, к нам уже приходил следователь. Обо все расспрашивал. Теперь вот вы пришли. Не понимаю, зачем второй раз приходить. И где тот следователь. Он мог бы вам все рассказать, если надо.
Я обратил внимание, что Елена Михайловна говорила со мной, но время от времени бросала взгляды куда-то мне за спину. Я чуть
