Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин
Довольный я отправился в отдел, беззаботно размышляя о лёгкости бытия, но очень быстро кратковременный эффект удовольствия от кваса прошел, и я вернулся к рабочим мыслям.
Угнетающее впечатление на меня произвела встреча с Водяным. Сразу было видно, что человек не простой, да к тому же уверенный в своей неуязвимости. Кто знает, сколько милиционеров разных рангов находились у него на прикорме. Ясно, что Ламанов с Киндеевым крепко увязли в его сетях. Вероятно, они получали хорошие деньги за то, что помогали закрывать глаза на преступления Водяного. К тому же выводили из-под удара правосудия нужных ему людей.
Киндеева все устраивало. Он был доволен возможностью зашибить левую деньгу. И прежнего Ламанова тоже все устраивало. Он хотел выехать из коммуналки в отдельную квартиру и мечтал поменять свою старую «Волгу» на новые «Жигули», а также у него были виды на лейтенанта Ткач и на свою собственную дачу. Киндеев то уже владел, а он все никак не мог накопить. В общем, планы у Ламанова были меркантильные.
Вот только теперь это мое тело, мой мир и мои планы, а они нацелены в другом направлении. Значит с Водяным что-то надо решать. При чем в обозримом будущем, поскольку для реализации моих планов такие темные связи совершенно лишние.
Одна беда, если решать этот вопрос с точки зрения социалистического закона, то можно и самому оказаться за решеткой за прегрешения, которые совершил Ламанов в прошлом, к которым я отношения не имею. Совершенно не хочется еще и испробовать все «радости» жизни за решеткой.
Но есть и другой вариант решить все вопросы по законам Бресладской империи, чьим подданным я до сих пор являюсь, да и в отставку меня пока никто не отправлял, так что с Водяным надо решать по законам военного времени. Но если решать с Водяным, то нужно разбираться и с Киндеевым. Он основательно застрял на крючке и вряд ли захочет с него добровольно слезть.
Я решил поговорить с Киндеевым при первом же удобном случае, а лучше сразу, как только он вернется с Белинского. Не стоит откладывать дело в долгий ящик.
Я дошел до отдела, в дежурке поздоровался с дежурным и поднялся в кабинет, который я делил с Киндеевым и Сауловым. В кабинете никого не было. Я сел за свой стол, разложил документы и углубился в их изучение.
Первым делом я раскрыл папку с эскизами, которую раздобыл в цеху косторезов и стал их рассматривать. В папке было двенадцать рисунков разной степени детализированности.
Три пепельницы и статуэтка охотника, стреляющего из лука, меня не заинтересовали. Они были обыкновенными, похожими на серийную продукцию, выпускаемую цехом. На рисунках были пометки, сделанные синими чернилами. Какие-то стрелочки, направленные на рисунок, и ряд замечаний, тут убавить, тут добавить. В общем ничего стоящего.
Два рисунка были сильно детализированы. Один изображал волка из мультфильма «Ну, погоди» в матросской тельняшке, в бескозырке и в брюках клеш. Волк шел с матросской ленцой по подставке, изображающей палубу корабля. Второй рисунок изображал лодку, в которой сидел старый дед в ушанке, окруженный зайцами. Тут же было название «Дед Мазай и зайцы» и синяя печать «Утверждено» с подписями приемной комиссии.
Еще три рисунка были скорее набросками, потому что как я их не рассматривал, не понимал, что это такое. Вроде бы смутно угадываешь, что это старичок-лесовичок, а вроде трухлявый пень.
Два рисунка изображали символику советского государства. Один — символ СССР — серп и молот. Другой символ армии страны советов — Красную звезду.
А вот следующие рисунки меня заинтересовали больше всего.
На одном их них был изображен перстень с тремя черепами, слитыми вместе, словно они принадлежали сиамским тройняшкам. Выглядел рисунок, надо сказать, жутко. Черепа были обвиты колючей проволокой. Лоб черепа по центру обвивал терновый венец. В общем, не перстень, а сплошная какая-то символика. Явно что рисунок сделан с каким-то смыслом. Но я, сожги меня идрис, его не понимал. Под рисунком стояли символы «КШ». Убитого и автора рисунков звали Шведов. Один инициал совпадал, но он был Сергей, а не Константин. Был бы Константин, тогда инициалы просто подпись художника.
Второй заинтересовавший меня рисунок был выполнен в той же стилистике, что и первый. Только на этот раз это была статуэтка какого-то толи чертика, толи гнома в странной шляпе и в костюме, брюки с короткими штанинами, а пиджак с короткими рукавами. Чертик стоял, опираясь на посох, на древке которого были изображены три уже знакомых слитых черепа, только на этот раз они были слиты вертикально, словно черепа вырастали друг из друга. И снова эти инициалы «КШ»
Дверь открылась и вошел Киндеев. Я захлопнул папку с эскизами. Я видел Киндеева пару часов назад, но за это время он кажется немного постарел. Выглядел усталым, взъерошенным и злым.
— Как наши дела? — спросил я.
— Обо всем договорился. Только мы теперь моему приятелю торчим пузырь армянского, как минимум. Он вдаваться в подробности не стал, слава богу. А то бы я не знаю, как бы ему все это объяснил.
— Скажи, а зачем сынку такой большой шишки заниматься фарцой? — спросил я.
Киндеев в лице преобразился. Он испуганно на меня зашипел:
— Ты чего орешь на всю ивановскую. Совсем из ума вышел. У стен есть уши. Услышит кто, нам с тобой фуражек не носить.
— Да кто нас услышит. Саулова нет. А остальным и дела до нас нет. К тому же мы с тобой общаемся по потенциальному делу. Версии отрабатываем. Так что не дрейф, салага. Будет и на твой улице инспектор ОБХСС, — сказал я.
Но Киндеева это не успокоило, наоборот моя поговорка его только разозлила.
— Какая разница, что нет никого. В этих стенах лучше ни о чем таком не разговаривать.
— Скажи, как плотно нас держит Водяной? — спросил я.
Киндеев с подозрением на меня посмотрел:
— А то сам не знаешь?
— Считай, меня контузило. Хочу твою версию услышать.
— Скажем так, он платит нам раз в месяц определенную сумму. А мы ему в ответ оказываем определенные услуги. И все. Честная сделка.
— Честная сделка нечестных милиционеров? — сказал я.
— Да пошел ты. Белоручка какая. Чистоплюй сахарный. Мы ничего плохого не делаем. Подумаешь я этого мальца отпустил. Так кому от этого плохо. Он шмотки продавал в три дорога. Так у нас таких шмоток не достать. А народ хочет красиво одеваться. Почему нет то? Опять
