Личное дело - Андрей Никонов

Маневич посмотрела на Сергея как на сумасшедшего.

— А что такого, — Травин пожал плечами, — с Анатолием Наумычем ты в близких отношениях была, это, я так понял, ни для кого не секрет, на время его отъезда он тебя попросил там пожить, с начальством гостиничным я договорюсь, за номер заплачу сверху, будто ты на содержании, они только рады будут. Если кто сунется, там и охрана, и милиция, кричи погромче. Только думаю, что сразу убивать не станут, захотят поговорить. Вот тогда и поговорят, только со мной. А я пока Хромого попробую найти, ты мне его портрет опиши, чтобы не ошибиться ненароком.

Переезд много времени не занял, вещи у певички были собраны, извозчика Сергей нашёл у ближайшей чайной, и уже через час Маневич пыталась привести в порядок спальню в номере Петрова, куда уборщица так и не добралась. Следы борьбы, изрезанные подушки и валяющаяся на полу одежда вернули Вере подавленное настроение, с ним Травин её и оставил.

— Анатолий Наумович велел передать, что вернётся через неделю-две, — сказал он внизу, на конторке, — просил оплатить постельные принадлежности, они там пошалили немного, пусть уборщица в порядок приведёт. Пока столько, если не хватит, доплачу.

Портье, седовласый представительный мужчина лет пятидесяти, с бакенбардами и офицерскими усиками, понимающе хмыкнул, убрал в ящик четыре червонца, и заверил, что всё сделает в лучшем виде по утверждённым расценкам, и что оплата номера идёт раз в неделю, так что с Травина, а точнее, с товарища Петрова, причитается ещё сорок восемь рублей. И что если сам Травин желает пожить в номере 33 в отсутствие гостя, то должен предъявить документы для регистрации. А ещё спросил, как долго будет гражданка Маневич проживать в том же номере.

— До возвращения Анатолия Наумовича, — Травин сам проживать отказался, — собственно говоря, так товарищ Петров распорядился. Ключ запасной он ей оставил, а меня попросил денежные дела устроить.

Отношения Веры и Петрова секретом для работников гостиницы не были, портье больше вопросов не задавал, выписал квитанцию, но Сергею не отдал, а обещал передать её товарищу Петрову, когда увидит.

Травин вышел из «Версаля», посмотрел на часы, он уже опаздывал, а ещё предстояло вернуться домой и переодеться, потому что подметать дорожки удобнее в рабочем комбинезоне. Во двор на углу Пекинской и Китайской он успел только к девяти утра, в нагрудном кармане лежал ключ от квартиры Ляписа, Травин решил, что пороется там поближе к обеду, когда удостоверится, что за квартирой никто не наблюдает.

Во дворе стоял Горлик, он покачивался с пятки на носок, и смотрел сквозь стёкла пенсне на двор, который за ночь почти вернулся к прежнему состоянию. Борщов, увидев, что сменщик появился на рабочем месте, подошёл поближе и даже ухом развернулся в сторону преддомкома, чтобы не упустить ничего из предстоящего разноса.

— Опаздываем, товарищ? — Горлик грозно посмотрел на Травина, и приподнялся на цыпочки, чтобы казаться выше, — непорядок. Смотрите, мусор в урнах с вечера лежит, мухи опять же, крысы бегают, окурки разбросаны. Что скажете в своё оправдание?

— Согласен, — кивнул Сергей, — Борщов, почему беспорядок?

Штатный дворник, слушавший Горлика с удовольствием, вздрогнул и открыл рот, нездоровый румянец на щеках посинел, из горла Борщова вырвался негодующий клёкот.

— Да я, — прохрипел он, — да мне…

— Вот и я о том же, Матвей Иванович. Коммунары куда ни шло, а вот из доходного дома чистые свиньи живут, и служащие не на высоте, не успеешь подмести, мусорят, слова не скажи. Но не беспокойтесь, к обеду всё будет в лучшем виде. Да, ещё, жилец из подвальной квартиры, вон те окна, с жёлтыми занавесками, просил стулья и кресло на чердак убрать, новые заказал, а сам уехал по служебным делам, оставил мне ключ. Так я порядка не знаю, как в помещение пройти, мы вдвоём с Борщовым, или вас надо пригласить?

— Вдвоём, — пробурчал Горлик, — и смотрите у меня…

Что именно смотреть, он не сказал, развернулся и ушёл, оставив дворников наедине.

— Да не кипятись ты, Витя, — Травин похлопал Борщова по плечу, — жилец-то по два рубля оставил, чтобы мы вещи эти таскали, так что держи, твоя доля, но к полудню приходи, поможешь.

— Это мы завсегда, — Борщов схватил деньги, — будьте уверены, со всем прилежанием.

Сергей был уверен, что в полдень его не увидит, а может быть, и до вечера, так что обыскать квартиру Ляписа он вполне успеет. Потому что хозяин сейчас лежит в морге у судэксперта Виноградского, и, что вполне возможно, вместе с остальными пятью членами опергруппы.

* * *

Сергей Васильевич Виноградский возглавил медицинское отделение Приморского Областного Правления в 1910-м. Он служил при царе Николае Кровавом, Керенском, чехах, японцах, в Дальневосточной республике, Приморской губернии, и теперь состоял в должности окружного судебно-медицинского эксперта лечебного подотдела окружного отдела здравоохранения. Бывший действительный статский советник, доктор медицины, защитивший диссертацию в Императорской военно-медицинской академии у профессора Николая Петровича Ивановского, отлично разбирался в трупах и причинах, по которым живые люди становились мёртвыми.

Поэтому версию о том, что поступивший к нему человек без имени и фамилии без посторонней помощи покончил с жизнью, вколов себе огромную дозу морфина, а скорее даже диацетилморфина, он отмёл — характер уколов говорил о том, что самостоятельно ввести шприц под таким углом этот персонаж не смог бы. Еще доктора заинтересовали повреждения хрящей на грудине, кто-то давил на грудь покойнику с чудовищной силой, которая за счёт площади не позволила рёбрам проткнуть лёгкие и выйти из спины. Дилетант сказал бы, что человека пытались задушить, но Виноградский был уверен, что незнакомца наоборот, спасали. Хотя метод Шейфера, когда компрессия сердечной мышцы делалась в положении лёжа на животе, применялся повсеместно, существовал также метод Фридриха Мааса, который включал в себя наполнение лёгких воздухом и массаж грудной клетки в положении лёжа на спине. Покойнику очистили рот, повредив слизистую, и надавливали пальцами на челюсти. Всё это доктор Виноградский собирался указать в своём отчёте для уголовного розыска, когда будет свободное время, а пока что вернулся к мертвецам, привезённым ОГПУ в понедельник и лежащим в новом американском холодильнике — несколько спорных моментов требовали уточнения.

— Я бы хотел подержать их у себя ещё немного, голубчик, — сказал он уполномоченному Нейману, который заглянул узнать, как обстоят дела, — если не возражаете. Обещаю,