Коммерсант 1985 - Андрей Ходен

Утром, перед парами, он зашёл в библиотеку, взял подшивку «Уралмашевца» за последний месяц. Полистал в читальном зале, пахнущем нафталином и старыми переплётами. Искал любые упоминания о проверках, кадровых перестановках. Ничего. Тишина. Как будто ничего не происходило. Это было хуже, чем громкий скандал. Значит, либо всё замяли, либо процесс шёл тихо, за закрытыми дверями.

На лекции по политэкономии Широков выглядел особенно уставшим. Говорил монотонно, почти не глядя на аудиторию. «Паркера» в кармане не было. Максим ловил его взгляд, но тот избегал контакта. Что-то случилось. Или что-то готовилось.

После пар Максим подошёл к нему.

— Николай Петрович, насчёт статьи… у меня есть наброски. Можно завтра показать?

Широков посмотрел на него поверх очков. Взгляд был пустым.

— Завтра… да, завтра. Приходите в шесть. К себе. — Он помолчал. — И, Карелин… будьте готовы к тому, что проект, возможно, придётся временно заморозить. Внешние обстоятельства.

Он не стал объяснять, какие. Просто взял портфель и быстро вышел из аудитории.

Ещё одна дверь начинала захлопываться. Максим стоял в пустом коридоре, и чувство одиночества накрывало с новой силой. Его опоры шатались.

Встреча с Витькой в сквере у цирка была похожа на шпионский контакт. Холодно, темнело рано. Фонари освещали заснеженные дорожки и пустые скамейки. Цирк, красивое старинное здание, стоял тёмным силуэтом, его афиши поблёскивали в свете уличных фонарей.

Витька появился точно в шесть. Не один. С ним был тот самый коренастый парень с короткой шеей, который тогда открывал дверь в квартире. Телохранитель? Напарник? Он остался в отдалении, прислонившись к фонарному столбу.

Витька подошёл, закурил. Выглядел он нервным, глаза бегали.

— Ну что, семечковый магнат? — начал он с привычной усмешкой, но в голосе не было прежней уверенности. — Слышал, ты уже на вокзале точку открыл. Без спроса. Могли и прибить.

— Пришли, поговорили. Я сказал, что от тебя. Отстали.

Витька хмыкнул.

— Блефуешь неплохо. Ладно, к делу. Ситуация поменялась. Мне нужно уезжать. На время. В Питер. По делам.

— Надолго?

— Месяц. Может, два. А может, и не вернусь, — он посмотрел на Максима оценивающе. — Поэтому с нашим договором — варианта два. Либо закрываем, ты мне остаёшься должен триста, даже если не заработал. Либо… ты берёшь на себя часть моих дел здесь. На время.

Максим почувствовал, как в груди что-то замирает. Предложение пахло и возможностью, и смертельной опасностью.

— Какие дела?

— Мелкий сбыт. То, что не требует больших связей. Кроссовки, джинсы, кассеты, косметика. У меня есть клиенты, поставщики. Ты будешь связным. Забирать товар, передавать деньги. Процент — десять с оборота. Риски — твои. Если попадёшься — меня не знаешь.

Максим молчал, просчитывая. Десять процентов. При обороте даже в тысячу рублей в месяц — сто. Сумасшедшие деньги. Но риски… Полная уголовщина. Не спекуляция семечками, а настоящая статья.

— Почему я? Ты же говорил, у тебя люди есть.

— Люди есть. Но им не доверяю. Они или дураки, или жадные. Ты… ты какой-то странный. Не жадный. Расчётливый. И у тебя есть голова. И главное — тебе некуда деваться. Ты влип по уши уже. — Витька сделал паузу. — И ещё… тебя, кажется, кто-то сверху прикрывает. Или присматривает. После этой истории с выговором и его внезапным снятием… это кое-что значит. Значит, ты не просто пузырь. В тебя, возможно, вкладываются. А я люблю вкладываться в перспективные активы.

Максим слушал, и холод внутри сменялся странным, почти профессиональным интересом. Его оценивали. Как актив. Это было знакомо. Это был язык его мира.

— А если я откажусь?

— Тогда ты мне должен триста рублей. Сейчас. Или я иду в деканат и в милицию с историей про то, как ты сбывал краденый «Паркер». Доказательства есть. Показания Петрова, который передавал деньги, я тоже достану. — Витька улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Так что выбора, по сути, нет. Ты либо со мной, либо под следствием. А с твоей-то биографией… выговор, спекуляция… тебя сгноят.

Шантаж. Чистый и простой. Максим смотрел на Витьку, на его напряжённое лицо, и понимал: этот человек тоже загнан в угол. Ищет себе замену, заместителя на время отступления. И выбрал его, как самое удобное, уязвимое орудие.

— Я согласен, — тихо сказал Максим. — Но с условиями. Я не перевозчик и не склад. Только связь. Встречи, передача. И мой процент — пятнадцать. Не десять. За повышенный риск.

Витька засмеялся, коротко и беззвучно.

— Наглец. Ладно. Пятнадцать. Но за первое же прокол — всё. И долг в триста остаётся. Договорились?

— Договорились.

— Завтра в это же время, здесь же. Получишь первый пакет. И список контактов. Запомнишь — списки сожжёшь. — Витька бросил окурок, раздавил его в снегу. — И, Карелин… не подведи. От тебя теперь зависит не только твоя шкура. Кое-кто ещё может пострадать. Если ты накосячишь.

Он кивнул телохранителю, и они ушли, растворившись в вечерних сумерках.

Максим остался стоять один на заснеженной дорожке. Холод проникал под пальто, но внутри было ещё холоднее. Он только что продал душу чуть дороже. Стал не просто спекулянтом. Стал частью подпольной сети. За пятнадцать процентов с оборота и призрачную защиту от тюрьмы.

Он медленно пошёл обратно, к трамвайной остановке. В голове гудело. Он анализировал новый статус. «Связной». Самая низшая, но и самая опасная роль в цепочке. Он — то звено, которое ловят первым. Но и то, которое знает меньше всех.

Он сел в трамвай, уставился в тёмное окно. Своё отражение было бледным и чужим. «Трагический прагматик», — вспомнил он термин из методички. Да, вот он, трагизм. Каждый шаг вперёд забирает кусок человечности. Он только что добровольно надел на себя удавку. Ради чего? Ради возможности заработать и не быть раздавленным сегодня? А завтра эта удавка затянется туже.

Вернувшись в общагу, он нашёл Сергея в компании двух одногруппников. Они о чём-то спорили, смеялись. Увидев Максима, Сергей оживился.

— О, наш финансист! Ну что, как дела на бирже?

Шутка была доброй, но Максим почувствовал, как внутри всё сжимается. Он не мог рассказать Сергею правду. Не сейчас. Может, никогда.

— Нормально, — буркнул он и прошёл к своему столу.

Он сел, достал тетрадь. Завтра — встреча с Витькой, получение первого «пакета». Послезавтра — визит к Широкову, нужно подготовить тезисы статьи. Параллельно — продать кроссовки. И всё это — под наблюдением человека в пальто и под дамокловым мечом долга в триста рублей.

Он открыл тетрадь на чистой странице, вывел: «Новый статус: связной. Риски: максимальные. Выгода: временная финансовая стабильность, доступ к сети. Цель: выжить, заработать, не сесть. Побочная цель: найти