Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный
— О, дорогая, ты уже вернулась, — вскинул брови Джузеппе. — А я тут как раз говорил нашему другу Луиджи, как сильно я тебя люблю.
Сеньора Оливия подозрительно посмотрела на обоих. А заодно на мужичка, что шутил о машине Луиджи. Отдельным взглядом она удостоила меня и моё живописное лицо, с припухлостями и пластырем над левой бровью. Потом прошла с сумками к холодильникам. Там застучали дверцы. Скоро послышался и её заполняющий всё пространство голос — супруга укоряла Джузеппе за то, что там, на полках, он что-то неправильно порасставлял. Хозяин заведения резал на доске лук и печально молчал.
Я усмехнулся. Потом вздохнул.
Хорошо было находиться здесь, среди этих людей.
А скоро мне предстояло идти в другие место. Туда, где обитали иные существа — звери в человеческом обличье.
* * *
Номер телефона мафиозного человека Чезаре я записал — было очень не исключено, что эти цифры могут мне пригодиться. Но звонить не стал. А вот с Ренато Розетти из организации Бригадо Россо я связался. И теперь стоял на балконе небольшой виллы на улице Виа Пиранези вместе с двумя её хозяевами. И смотрел вниз, на поросший сорняками палисадник перед домом.
Там паслась коза.
Идёт коза рогатая за малыми ребятами…
За этими ребятами, учитывая выбранные ими путь и занятие, коза или кто-то другой с рогами должны были прийти уже скоро. А моей задачей было ещё ускорить их встречу с рогатыми сущностями. Учитывая, сколько эти двое успели всего наворотить, рогатые у себя под землёй их уже заждались и устали проставлять им прогулы.
Но пока мы просто разговаривали.
— Это хорошие финансовые условия, — заверял меня Розетти, поглаживая жидкую бородку, и очки на бледном лице сверкали холодно и слегка надменно.
— Будешь заколачивать бабки только так, — тыкал меня в бок широколицый Тони Бертолето. — Другие такого не предложат.
Его покрытая оспинами румяная физиономия щерилась от радости за меня во все тридцать два зуба. Кулаки у него были крупные, волосатые. Мне подумалось, что Тони мог бы и сам выступать на ринге. Может, когда-то он этим и занимался.
— А ваше недоразумение с Карло мы уладим, — заверил он, выгнув одну бровь и энергично закивав коротко остриженной головой.
В ответ на их предложение ввести меня в мир подпольных боёв я прикинулся простаком и долго ломаться не стал. Порасспрашивал о всяком для вида — и согласился. Сказал только, что в ближайшую неделю или две биться не смогу. Надо, мол, залечить травмы, полученные во вчерашнем поединке от Джакомо-чемпиона.
— Бывшего чемпиона, — уточнил Тони Бертолето, радостно оскалившись.
Насчёт моего «больничного» они не возражали. Видать, и правда подпольные бои имели для этих типов какое-то значение.
Я же со своей стороны мог соглашаться на любые условия и обещать что угодно. В ближайшие две недели предстояло множество событий. За это время, как в истории про Ходжу Насреддина — или падишах помрёт, или ишак сдохнет. Надвигающиеся бурные дни обещали повышенную смертность среди падишахов и ишаков. Или среди меня — но этого я постараюсь избежать.
Да, если всё пойдёт правильно, этим двоим скоро станет не до подпольных кулачных боёв.
— Я вот что-то ещё хотел сказать, — осторожно затронул я тему, ради которой сюда и пришёл. — Мне говорили, что вы занимаетесь не только боями. Что вы связаны с рабочим движением, с борьбой пролетариата за свои права…
Переводя взгляд с одного собеседника на другого, я простодушно похлопал глазами. Они молча переглянулись.
— Если это действительно так, то знайте: мне хотелось бы принять участие в этой борьбе.
Дальше я рассказал им о том, давно ищу пути присоединиться к какой-нибудь группе, люди в которой делают что-то значительное и громкое. А не просто машут транспарантами на митингах. Потому что бороться нужно активно, иначе это никто не воспримет всерьёз. Я признался, что уехал из Югославии как раз оттого, что Тито и его режим забыли дело коммунизма. Они вовсю заигрывают с империалистами. А это просто предательство.
Говорил я убеждённо и торжественно. При этом в итальянской традиции много и импульсивно размахивал руками. Пока я всё это задвигал, мои собеседники переглянулись ещё несколько раз.
— Мы поняли тебя, Нико, — сказал Ренато, и очки его сверкнули как-то по-другому.
Я поблагодарил его и энергично потряс его вялую холодную руку.
Потом Ренато ушёл по каким-то своим делам. Провожал до ворот меня один Тони. По пути я заметил в саду среди деревьев какую-то немолодую сеньору. Неужели это мама кого-то из этих двоих? Надо же, у террористов тоже бывают мамы. Мысль заработала в этом удивительном направлении. Представилась картина: такая родительница провожает сына на дело. Взрывчатку не забыл? Автомат заряжен? И застегни бронежилет, а то простудишься.
Но нет, то оказалась посторонняя этим людям женщина. Эту виллу они снимали, а она была хозяйка и жила здесь же, в отдельном домишке в глубине двора.
Продолжая отыгрывать принятую на себя роль наивного парняги, я задал Тони соответствующий вопрос. Я спросил, что делают такие люди, как они, в таком месте, как ранчо Карло Карбонары. Что они там делают, среди буржуев-эксплуататоров и продажных чиновников?
Вопрос этот вызвал неожиданный эффект.
— Поверь, нам самим это не доставляет никакой радости, — стал объяснять Тони Бертолето, ударяя себя кулаком в грудь и пламенно заглядывая мне в глаза. — Но так нужно. Все добытые там деньги идут на главную цель, на борьбу.
Глаза его загорелись.
— Некоторые из этих воротил думают, что используют нас. Что мы у них в кармане. А на самом деле это мы их используем. Да, да! И они поймут это только тогда, когда будет совсем поздно. О, как же они удивятся, когда восставший народ вытащит их из особняков и станет вешать вдоль дороги на столбах! И ждать осталось недолго, начнётся это уже скоро.
Он продолжал вещать в том же духе. Лицо его полыхало фанатичной убеждённостью. Тони так увлёкся, что, кажется, забыл про меня, он просто говорил и говорил.
Мне стало понятно распределение того, кто есть кто в этой паре. Для своего продавшегося американцам напарника, как и для самих ребят из ЦРУ, Тони был очень полезный идиот.
Когда наступила ночь, я побывал на вилле у Ренато Розетти и Тони Бертолето снова.
На этот раз я пришёл без приглашения.
* * *
Улица Виа Пиранези была тиха и пустынна. Фонари располагались здесь редко и светили тускло. Отыскать укромное место для наблюдения за нужной мне виллой не составило труда. Да и
