Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов

1. Срочно направить на данный участок контрснайперов.

2. Рассмотреть возможность выделения наряда сил для помощи абверкоманде в проведении операции по захвату или ликвидации диверсионной группы противника.

3. Усилить охрану всех штабов и узлов связи на участке фронта, ввести круглосуточное патрулирование с использованием служебных собак и прожекторов.

4. Разрешить применение тактики «выжженной земли» на нейтральной полосе перед нашими позициями для лишения противника укрытий'.

Глава 7

Лейтенант госбезопасности Андрей Горшков сидел в душной, прокуренной комнате штабного барака в недавно освобожденном Можайске и чувствовал, как у него начинает болеть голова. Перед ним лежало три документа, и каждый был хуже предыдущего.

Первый — бодрый оперативный доклад от майора Соколова о том, что рота лейтенанта Громова, «проявив инициативу и героизм», отбила у немцев деревню Иваники и важную высоту 87,4. Обычная фронтовая риторика с приукрашиванием реальности для начальства.

Второй — куда более тревожная объяснительная записка от того же майора Соколова в особый отдел, приложенная к первому докладу по настоянию комиссара полка, получившего рапорт от своего подчиненного с передовой, от младшего политрука из роты Громова. В этой записке говорилось о «нештатной ситуации», о том, что в роте Громова в разгар боя объявился неизвестный, назвавшийся снайпером «из особого резерва» с позывным «Ловец». И именно он, оказывается, «способствовал успешному выполнению боевой задачи, проявляя высокую профессиональную выучку». При этом, документы он не предъявлял, объясняя их отсутствие повышенной секретностью своего задания, что, мол, сдал их командованию перед боевым выходом. А оружие и экипировка у него — неустановленного образца. Подчеркнутая сдержанность майора Соколова сквозь строчки кричала: «Разберитесь, черт возьми, что за тип, это же ваша епархия!»

Третий документ был основной причиной всей суеты и начинающейся мигрени лейтенанта Горшкова. Это был рапорт Михаила Синявского, младшего политрука роты лейтенанта Громова, отправленный через каналы политуправления. Этот Синявский, судя по всему, был парнем дотошным. Он не просто описал странного снайпера. Он детализировал: «разговаривает без акцента, нагловатым тоном, самоуверенно», «на нем неуставной камуфляжный костюм сложного кроя, явно фабричного, а не кустарного производства, имеющий разную двухстороннюю фактуру, отчего, при выворачивании наизнанку, летний камуфляж легко меняется на зимний»; «шлем неизвестной модели под камуфляжным чехлом»; «рюкзак необычного вида в камуфляже и с широкими лямками». И, очень важная деталь: «длинная снайперская винтовка с магазином снизу под патроны для ДШК, с оптическим прицелом необычной конструкции, позволяющим видеть в ночи, и с дополнительными насадками на ствол».

Но, самый главный интерес представляла та часть, которую Горшков перечитал уже трижды: «При беглом осмотре приборов, крепящихся к винтовке неизвестного, замечены надписи на английском языке: „NIGHT VISION“, „RANGE FINDER“, „SIGNAL SUPPRESSOR“. Также замечены у снайпера необычные часы без стрелок, вместо которых время показывают светящиеся цифры, элементы электропитания незнакомого типа и устройство, напоминающее малогабаритную радиостанцию с разборной антенной, с миниатюрными клавишами и со шкалой светящихся цифр». Горшков затянулся очередной папиросой, пытаясь унять пульсацию в висках. Мысль, которая немедленно пришла в голову, — немецкий диверсант-провокатор, — отпала почти сразу. Немец вряд ли стал бы светить английскими надписями на своем оборудовании. Да и тактика, описанная политруком Синявским и майором Соколовым, — вылазка в тыл немцев и уничтожение их батальонного штаба, — это совсем не похоже на почерк абвера. У них другие методы для создания провокаций. Они стараются все обставлять так, чтобы немцы, на самом деле, не пострадали.

Может, все-таки действует свой, из какого-нибудь засекреченного подразделения ОСНАЗа? Возможно, испытывает какую-то новейшую секретную аппаратуру, предоставленную союзниками? Но, кто дал приказ? Почему нет согласования с госбезопасностью? Почему не предупредили командование на месте? Эти вопросы оставались открытыми. Они и заставили Горшкова срочно заниматься этой проблемой.

Перечитав еще раз рапорт Синявского, лейтенант госбезопасности прикидывал в уме версии. Ему пришло на ум, что под личиной необычного снайпера вполне может скрываться агент иностранной разведки. Американский или британский опытный диверсант. Но, Горшков не мог понять, какая тогда может ставиться перед ним цель? Просочиться на передовую под личиной «помощника для русских», завоевать доверие, продемонстрировать «чудо-оружие» не скрывая надписей на английском, а потом… Что потом? Собрать данные о реальном состоянии наших войск, о моральном духе в частях, о потерях на передовой? Но, какой в этом смысл, если сам агент подвергается серьезному риску? Возможно, цель иная, политическая.

Допустим, — рассуждал Горшков, — они решили пойти на подобный риск, чтобы создать провокационный прецедент, продемонстрировать «превосходство» западных технологий над советскими, раздуть потом в своей прессе некую «правду» о похождениях их бравого рейнджера, вероятно, потомка беглых белогвардейцев, на фронте у русских, чтобы наши красноармейцы выглядели на фоне англичан или американцев неумехами? Чтобы потом, допустим, союзникам было легче вести переговоры в верхах с позиции силы, выторговывая для себя какие-то уступки от СССР? Или, что еще хуже, этот «Ловец» — первая ласточка какой-то тайной миссии по установлению прямых контактов с командованием на уровне фронта, в обход московских инстанций? Может, подобная миссия имеет дальней целью завоевание авторитета союзниками в наших войсках, чтобы расшатывать политическое единство страны и осуществить подготовку военного переворота против руководства Советского Союза?

Горшков потушил папиросу, раздавив окурок в жестяной пепельнице. Паранойя мучила его, но, в данном случае, она казалась ему самому оправданной. Он позвонил в звонок. В кабинет вошел сержант госбезопасности Илья Щукин, его помощник.

— Илья, срочно. Два распоряжения. Первое: в роту Громова немедленно направить опергруппу. Тихо. Без шума. Откомандировать сержантов госбезопасности Иванова и Ахметова под видом фронтовых разведчиков из подкрепления. Пусть проверят заодно трофейное имущество и допросят пленных. Но, их основная задача — установить наблюдение за неизвестным снайпером с позывным «Ловец». Все его имущество постараться тщательно тайно осмотреть и доложить мне подробно. Никому пока ничего не объяснять. Если командир роты или комиссар будут задавать вопросы — сослаться на приказ Особого отдела.

Щукин кивнул:

— Слушаюсь. А второе распоряжение?

— Второе. Срочно запросить через комитет по ленд-лизу и наше торгпредство: не поставлялись ли в экспериментальном порядке, может быть, в единичных экземплярах, приборы ночного видения или специальные снайперские комплексы американского или английского производства. И если да, то кому именно они были переданы на территории СССР.

— Есть.

Когда помощник вышел, Горшков подумал о формулировках для предстоящего доклада вышестоящему начальству. Но, пока получалась какая-то ерунда: «Проявляя высокую профессиональную выучку неизвестный снайпер… способствовал успеху…» Вот ведь в чем подвох. Если этот тип — враг, он ведет себя абсурдно, помогая нашим. Если свой — то действует с абсолютной, пугающей самостоятельностью,