Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов
— План меняется, пока оставайтесь на месте, а я найду их склад с боеприпасами, — сказал он сержанту.
Он снова подполз к опушке, тщательно изучая карту и местность в тепловизор. Склад боепитания должен быть где-то здесь. Немцы отличаются осторожностью, значит, основной склад боеприпасов обязательно будет чуть в стороне от орудийных позиций, чтобы случайный попавший снаряд не отправил на воздух всю батарею.
Наконец тепловизор выхватил два теплых силуэта. Часовые, стоящие отдельно на тропинке в роще возле какой-то землянки. Приглядевшись, приблизив картинку, Ловец заприметил тропинку, утоптанную в снегу, ведущую к этой землянке прямиком от орудий. Землянка разместилась в корнях огромного поваленного дерева, но, все снаряды, похоже, не помещались внутрь. Рядом со входом четко выделялись правильные геометрические контуры ящиков, укрытых брезентом и припорошенных снегом. То, что надо! А рядом продолжали переминаться с ноги на ногу часовые.
— Я нашел их склад боеприпасов, — сообщил Ловец сержанту Кузнецову. — Он метров на двести левее батареи. Там всего двое часовых. Я постараюсь ликвидировать их бесшумно, пока остальные немцы заняты усилением обороны возле пушек. Ваша задача — создать отвлекающий шум. Ровно через двадцать минут я буду уже на позиции, дайте несколько длинных очередей в сторону переднего края охраны батареи. Со стороны, противоположной складу. И сразу отходите к точке сбора. Я справлюсь один. Взорву склад и догоню вас.
Глава 8
Майор государственной безопасности Петр Николаевич Угрюмов отодвинул от себя папку, принесенную лейтенантом Горшковым, явившимся для доклада. Потом несколько секунд майор задумчиво смотрел в заледеневшее окно, за которым на дереве сидела большая голодная ворона и хрипло каркала.
— Ну и что ты предлагаешь, Андрей, арестовать его? — спросил он наконец, не отрывая взгляда от окна, и его голос прозвучал спокойно, но устало.
— По-моему, если подтвердятся сведения политрука Синявского, что техника западная, то надо изолировать и допросить этого «засланца»! — лейтенант Горшков, стоя по стойке «смирно», заговорил с внутренним жаром. — Человек без документов, с оружием и приборами иностранного производства внедряется в наше боевое подразделение на передовой… Это классическая схема работы агентуры! Пусть даже союзнической — это не меняет сути. Он действует вне нашего контроля, нагло, не скрывая даже надписи на английском языке на своих приборах! Значит, надо обеспечить наш контроль над ним, изолировав…
Майор медленно повернулся. Его лицо, изрезанное мелкими морщинами и большим шрамом через всю левую щеку от давнишней сабельной стычки по время Гражданской, было непроницаемо.
— Контроль, говоришь? — Угрюмов снова придвинул к себе папку и достал из нее рапорт Горшкова. — Рассуждаешь правильно. Но, в этой нетипичной ситуации нельзя переборщить с этим самым контролем. Сначала нужно понаблюдать и выяснить цель его заброски к нам. Тут дело деликатное, связанное с нашими союзниками. А пока, — по словам того же бдительного младшего политрука, лейтенанта Громова и комбата Соколова, — получается, что цели этого Ловца выглядят предельно ясно: уничтожать немцев. Во всяком случае, эти трое до сих пор уличили неизвестного снайпера только в этом. И, если не считать его некоторую самоуверенность и наличие аппаратуры с английскими надписями, то помощь от него немалая. Все трое указывают, что деревню Иваники он помог отбить. И даже высоту за ней, которую наши взять никак не могли. Не просто отбил, а штаб вражеского батальона разгромил. И все это при наших минимальных потерях за счет храбрости и выучки этого неизвестного. Шпионы так не действуют, себя не жалея. Риск-то для него погибнуть огромный!
Горшков попытался возразить:
— Но методы! Эта его ночная оптика и провокационные английские надписи…
— Надо признать, что методы эффективные, — холодно отрезал начальник. — Чего ты, собственно, боишься? Что англичане или американцы узнают, как плохо воюет отдельно взятая рота Громова? Да они и так о положении у нас на фронтах все знают, если хоть одну сводку наших потерь читали и на карту смотрели. Так что дело не в этом. А английские надписи он может не скрывать, например, по той причине, что искренне считает нас надежными союзниками, от которых не имеет смысла таиться.
Горшков выглядел растерянным. Угрюмов встал и прошелся по кабинету, его начищенные сапоги глухо скрипели на рассохшемся паркете, когда он подошел к лейтенанту вплотную и сказал:
— Сейчас, Андрюша, идет война на уничтожение. Каждый день мы теряем тысячи людей на передовой, а резервов не хватает. И тут на нашу голову с неба, — или откуда он там взялся, — падает боец, который один стоит, судя по результатам, целой роты, если не больше. Он немцев просто истребляет. У него техника, о которой мы можем только мечтать. И ты хочешь его «изолировать»? Запереть в подвале и пытаться выбить из него признание, что он шпион из Великобритании или из Америки, который получил задание бить немцев вместе с нашими бойцами на передовой? Даже, если это и так, то чего мы добьемся, арестовав его прямо сейчас? Скандала с союзниками, которые нам танки и самолеты по ленд-лизу поставляют? Да если они, действительно, такого подготовленного человека к нам послали, то курируют его, наверняка, на самом верху. Головой думай, лейтенант, прежде, чем что-то делать! Поспешишь — людей насмешишь. Только нам сейчас не до смеха. Положение трудное. И надо использовать любую возможность, чтобы причинить вред противнику. А этот Ловец явно причиняет немало вреда фрицам.
Лейтенант госбезопасности покраснел, но не сдавался:
— Риск слишком велик. Он может натворить что угодно! Этот Ловец неуправляем…
— Значит, надо постараться войти с ним в контакт и взять под свое управление. И без всяких угроз, чтобы он продолжил бить немцев на этом участке, раз умеет это делать так хорошо, — прервал его начальник. — Считаю, что раз уж сложилась подобная ситуация, то надо не мешать ему работать, а стараться направлять его работу в нужное нам русло. Спешить тут нельзя. Нужно наблюдать и воздействовать постепенно, войдя к нему в доверие. Чтобы выяснить его цели, происхождение, мотивы и каналы заброски, но, при этом, не спугнуть раньше времени. Здесь случай особый. Потому нужна тонкая работа.
Лейтенант молча слушал, а Петр Николаевич снова уселся за свой стол и произнес:
— Вот мое решение. Первое: оперативную группу в роту Громова, конечно, направить. Но не для изоляции Ловца. А
