Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов

Я закрыл глаза. В голове стучало. Моя машина. Моё изобретение, которое должно было облегчить труд. Чуть не убило человека. Да, это была случайность. Да, Михей сам кинулся спасать ребёнка. Но если бы не было этой машины…

— Не вини себя, командир, — тихо сказал Игнат, словно прочитав мои мысли. — Михей — герой. Он спас мальчишку. А машина… Машина — это инструмент. Нож тоже опасен, но мы же им не перестаём пользоваться. Тем более я всегда гаркаю, что лучше близко не подходить. А там че — ребенок…

— Знаю, — буркнул я. — Но всё равно… надо будет ограждение сделать. Чтобы никто близко не подходил. Решётку какую-нибудь.

— Сделаем, — кивнул Игнат. — Архипу скажу. Придумает.

Дверь снова приоткрылась. Фрося, неслышно войдя, поставила на стол чугунок с чем-то горячим и ароматным.

— Ужин, — просто сказала она. — Щи. И хлеб. Поешьте.

Я посмотрел на неё. Женщина, которую я даже не знал до сегодняшнего дня, готовила для нас, помогала спасать человека, держалась на ногах, когда другие бы сломались.

— Спасибо, Фрося, — сказал я. — Присаживайся с нами. Ты сегодня не меньше нас наработалась.

Она смутилась, но села на краешек лавки.

Мы ели молча, деревянными ложками. Щи были простые, но горячие и наваристые. Я не замечал, что ел, но тело требовало топлива.

— Значит, вот как, — сказал я, отставляя тарелку. — Ночуем здесь. Михея нельзя оставлять одного. Фрося, ты где спишь обычно?

— В бараке, с остальными бабами, — ответила она.

— Оставайся здесь, в конторе. Если что с Михеем — буди меня сразу. Я на соседней лавке лягу, рядом с ним. Игнат, ты где будешь?

— Здесь, — коротко ответил Игнат. — На всякий случай.

Мы устроились как могли. Я постелил на лавке свой тулуп, Игнат завалился на лавке у двери. Фрося села на стул рядом с Михеем, укрывшись платком.

Я лежал, глядя в потолок. За стеной слышались редкие голоса — прииск не спал полностью, дежурные ходили, подбрасывали дрова в печи.

Я закрыл глаза, проваливаясь в тяжёлый, беспокойный сон.

* * *

Утром Михей был жив. Лихорадка началась, как я и опасался — лицо горело, дыхание стало хриплым. Но сознание возвращалось. Он открыл глаза, посмотрел на меня мутным взглядом.

— Андрей… Петрович, — прохрипел он. — Пацан… жив?

— Жив, — ответил я, поправляя одеяло. — Без единой царапины. Ты его спас, Михей.

Он слабо улыбнулся.

— Хорошо…

Я дал ему отвар из трав Елизара, которые помогали от воспаления, сменил повязки. Михей снова потерял сознание. Раны выглядели не очень хорошо — опухшие, красные. Но гноя не было. Это давало надежду.

— Фрося, — позвал я.

Она подошла, заспанная, с красными глазами. Всю ночь не спала, караулила Михея.

— Слушаю, Андрей Петрович.

— Ты справишься за ним ухаживать? Я оставлю тебе лекарства, скажу, что делать. Но мне нужно в «Лисий хвост». Там дел невпроворот.

Она кивнула без колебаний.

— Справлюсь. Не дура. Приходилось доглядывать.

— Хорошо. Меняй повязки два раза в день. Если увидишь гной — промывай водкой. Если температура поднимется сильно — холодные компрессы на лоб. И отвар ивовой коры. Если станет хуже — шли гонца немедленно. Понятно?

— Понятно, — твёрдо сказала она.

Я повернулся к Игнату, который уже седлал лошадей.

— Через несколько дней, как Михей чуть оклемается, организуй его перевозку в «Лисий хвост». Там я за ним лучше присмотрю. Аккуратно везти, на повозке, с мягкой подстилкой. Тряска минимальная.

— Сделаем, — кивнул Игнат.

Я обернулся к мужикам, которые собрались у конторы.

— Слушайте сюда! — крикнул я. — Михей на больничном. Надолго. Может, на месяц, может, больше. Вам нужен временный бригадир. Кто тут самый старший и толковый?

Мужики переглянулись. Вперёд вышел крепкий детина лет тридцати, с чёрной бородой.

— Я, Андрей Петрович. Фёдор. Это я ремень рубил.

Я посмотрел на него внимательно. Взгляд прямой, руки сильные. Держится уверенно.

— Спас ты Михея, Фёдор. Это я запомню. Но скажи честно — сможешь артелью командовать? Работу организовать, людей расставить, отчёты вести?

Он помялся.

— Отчёты… Ну, я грамоте слабо обучен. Но работу знаю. И люди меня слушаются.

— Достаточно, — кивнул я. — Отчёты Фрося поможет вести или кто из грамотных. Назначаю тебя временным бригадиром «Виширского». Жалованье — как у Михея было. Справишься — когда он вернётся, сделаю тебя помощником. Не справишься — обратно в забой. Идёт?

— Идёт, Андрей Петрович! — выпалил Фёдор, выпрямляясь. — Не подведу!

— Смотри у меня, — я обвёл взглядом всех собравшихся. — И ещё. На насосе, где Михея покалечило, никто без дела не ошивается. Детей гоните поганой метлой. Архип приедет — сделаем ограждение. До тех пор — осторожность. Понятно?

— Понятно! — хором ответили мужики.

Я махнул рукой Игнату.

— Поехали.

Мы сели на лошадей и двинулись в обратный путь. Солнце поднималось над тайгой. Но на душе было тяжело.

— Командир, — окликнул меня Игнат, когда мы отъехали от прииска. — Ты всё правильно сделал. Михей выживет. Я уверен.

— Надеюсь, Игнат, — ответил я. — Очень надеюсь.

Глава 6

Дорога обратно на «Лисий хвост» была долгой и молчаливой. Лошади шли шагом, мы с Игнатом молча покачивались в сёдлах, каждый думая о своём. Перед глазами всё ещё стояло бледное, осунувшееся лицо Михея и окровавленные тряпки в тазу. Я ехал механически, погрузившись в тяжёлые мысли, в голове снова и снова прокручивалась картина: Михей, истекающий кровью на той лавке, белое лицо Фроси, мои руки по локоть в крови.

Да, я понимал — случайность. Да, Михей сам кинулся спасать мальчишку. Но если бы не было этой проклятой цепи…

К обеду мы добрались до лагеря. Новость о Михее уже разлетелась — гонец, который принес весть вчера, пока мы собирались, успел сказать остальным что произошло. Артельщики встречали нас молча, с тяжёлыми лицами. Михея знали все, уважали.

Я спешился у конторы, бросил поводья подбежавшему пареньку.

— Архип где? — спросил я у Волка, дежурившего у крыльца.

— В кузне, Андрей Петрович. Молот колотит с утра, не останавливается.

— Скажи ему — пусть придёт. Срочный разговор.

Я поднялся в контору, плюхнулся на стул за столом. Тело