Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов

Ограждение. Защитный кожух. Что-то, что не даст людям случайно сунуться в работающий механизм. Решётка? Нет, слишком легко обойти. Нужен сплошной барьер. Деревянный короб, закрывающий цепь с трёх сторон, оставляя открытой только верхнюю часть, откуда вода выливается. С крышкой на петлях для обслуживания. И засов. Чтобы дети точно не полезли.

Дверь распахнулась. Архип вошёл, вытирая руки о фартук. Лицо закопчённое, глаза красные от жара.

— Звал, Андрей Петрович?

— Садись, — кивнул я на стул.

Он сел тяжело, с явным трудом разгибая спину.

— Слышал уже про Михея, — сказал он хмуро. — Беда какая. Жить будет?

— Если Бог даст и зараза не пойдёт — будет. Но дело не в этом, Архип. Дело в том, что это могло произойти с кем угодно. Наша машина едва не убила человека. И я не хочу повторения. Нужна защита. Ограждение. Кожух. Что-то, что не даст никому туда сунуться.

Я развернул перед ним свой набросок.

— Смотри. Деревянный короб вокруг цепи. Сплошной. С одной стороной на петлях, чтобы открывать для ремонта. Замок на крючке или засове. Сверху — крышка, чтобы вода выходила, но рук туда не засунешь.

Архип наклонился над чертежом, прищурился.

— М-да… Это можно. Дерева навалом. Петли выкую, замки тоже. Только вот что, Андрей Петрович… Коробом-то оградим. Но это не панацея. Дурак всегда найдёт способ покалечиться, если постарается. Может, лучше людей учить, как с механизмами обращаться? Правила какие ввести?

Я задумчиво потер переносицу.

— И то, и другое, Архип. И кожух поставим на каждую машину. И правила введём. Жёсткие. Без дураков рядом с работающими механизмами. Детей — вообще на пушечный выстрел не подпускать. Взрослых — только обученных. А кто нарушит — штраф. Большой.

— Это дело, — кивнул кузнец. — Ну, раз так, то я начну. Завтра же возьму плотников, сделаем эти короба. На все четыре прииска?

— Да. И ещё пару запасных. На случай, если ещё машин поставим.

Архип поднялся, забирая эскиз.

— Сделаем, Андрей Петрович. И по Михею не убивайся. Ты его спас. Без тебя он бы сдох там, на лавке. А так — поправится, вернётся. Мужик крепкий.

Он вышел, оставив меня наедине с мыслями.

* * *

Следующие несколько дней прошли в привычной рутине. Я мотался между приисками, проверяя работу, отчёты, решая текущие проблемы. Архип со своими плотниками работал не покладая рук — защитные кожухи были готовы и установлены на всех насосах. Теперь к движущейся цепи нельзя было подобраться, даже если очень хотелось.

Михея привезли на «Лисий хвост» через десять дней. Везли осторожно, на повозке с мягким сеном, Фрося ехала рядом, не отходя ни на шаг. Я устроил его в отдельной комнате в конторе, где мог лично следить за его состоянием.

Он шёл на поправку. Медленно, но верно. Лихорадка спала, раны начали затягиваться. Рука болела адски, он матерился сквозь зубы, когда я менял повязки, но это было хорошо — значит, чувствовал. Значит, нервы не повредились.

Фрося осталась при нём сиделкой. Я платил ей из казны артели — она того заслуживала. Женщина оказалась толковой, спокойной, не паниковала по пустякам. Михей, похоже, тоже это оценил. Когда приходил его навестить, частенько заставал их за тихим разговором.

Но главным образом моё внимание в те дни было занято другим.

Я сидел в конторе, разложив перед собой карту наших земель. Четыре прииска. Десятки вёрст по берегам рек. Лес, горы, долины. Всё это — моё. Вернее, артельное. Но контроль был в моих руках.

Золото. Мы добывали золото. Хорошо, прибыльно. Но чем больше я об этом думал, тем яснее понимал — это ловушка.

Зависимость от одного ресурса. Если жила иссякнет? Если цены на золото упадут? Если власти введут новые ограничения или налоги? Мы окажемся беззащитны. Вся эта империя, которую я строил, рухнет, как карточный домик.

Случай с Михеем, пересохшие реки и постоянная грызня с конкурентами вроде Рябова натолкнули меня на простую, но пугающую мысль. Мы уязвимы.

Золото — это игла. Мы сидим на ней плотно. Кончится жила — кончится артель. Упадут цены, изменится политика в Петербурге — и мы никто. К тому же, золото притягивает слишком много внимания. Бандиты, чиновники, завистники.

Чтобы выжить и закрепиться здесь навсегда, нужно стать чем-то большим, чем просто удачливая банда старателей. Нужно стать незаменимыми. Нужно строить промышленность. Настоящую.

А для промышленности нужно не золото. Ей нужно железо. Ей нужна медь. Ей нужен уголь.

Нет. Нужна диверсификация. Я вспомнил экономику XXI века — компании, которые ставили всё на одну карту, рано или поздно проигрывали. Выживали те, кто умел распределять риски. И у меня были знания — не просто про золотодобычу, а про геологию в целом.

Я вспомнил свои прогулки по окрестностям. Глаз, намётанный ещё в той жизни (пусть я и был водителем вездехода, но с геологами общался плотно и кое-что в голове осело), цеплялся за странности в рельефе, за цвет камней на осыпях. Урал — это кладовая. Таблица Менделеева под ногами. А мы топчемся по ней, выискивая только жёлтые крупинки.

Я изучал карту, прикидывая в уме. Урал — это не только золото. Это железная руда. Медь. Уголь. Может быть, даже что-то более редкое. Мне нужно было найти эти ресурсы. Закрепить за собой. Создать базу для настоящей промышленности.

Решение созрело само собой. Я устрою целенаправленные геологические экспедиции. Не наобум, как делали Рябов и ему подобные, а системно. Обучу людей азам геологии. Научу их читать ландшафт, определять породы, находить признаки залежей.

— Игнат! — позвал я громко.

Он откликнулся почти сразу, появившись в дверях.

— Да, командир?

— Найди Фому. И ещё троих-четверых самых толковых мужиков. Тех, кто головой думает, а не только лопатой машет. Пусть придут сюда, после ужина. Разговор будет.

Игнат кивнул, не задавая лишних вопросов, и вышел.

* * *

Вечером они собрались в конторе. Фома, плюс трое артельщиков: Гришка — бывший солдат, который умел читать и считать; Сенька — угрюмый мужик, но с золотыми руками, мог из камня цветок вырезать; и Прошка — молодой, но шустрый, схватывал всё на лету.

Они стояли перед столом, переминаясь с ноги на ногу. Я сидел, разложив перед собой карту и несколько образцов пород, которые собрал ещё во время первых своих вылазок.

— Садитесь, — кивнул я на лавку. —