Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун
— Дело, конечно, всё равно за вами будет, но всё же мой вам совет, подумайте крепко, дабы после сожалеть не пришлось… — Модест Петрович задумчиво повертел в руках пинцет, которым до этого раскладывал в альбом коллекцию гербария местных лекарственных растений.
— А что же, вот и ваш гербарий тот же, мы и из этого можем повод хороший составить, — неожиданно предложил Ползунов.
— Из этого? — Рум удивлённо посмотрел вначале на Ивана Ивановича, потом на альбом с гербарием, — Каков же повод из сего может быть?
— Да очень буквальный, скажу я вам уважаемый Модест Петрович, очень буквальный, — уверенно ответил Иван Иванович. — Вы сколько уже эту коллекцию собираете?
— Да… — штабс-лекарь задумался. — Пожалуй, что уже десятый год… Кстати, скажу я вам, дорогой Иван Иванович, коллекция сия одна такая в своём роде, — он с гордостью похлопал по крышке альбома. — Здесь мои изыскания по лечебным растениям, что произрастают на сих землях и некоторые из них нынче в нашем саду при аптеке мной разводятся. Скажу я вам, что вот, например… — он раскрыл альбом и пролистав несколько страниц показал пальцем. — Вот, сей корень от кровотечений самое верное средство, а вот ещё, например… — он пролистал ещё несколько страниц. — Вот, вот эта травка от горячечного жару помогает получше всяческих снадобий, что из столицы-то лекари иностранные рекомендуют. Нет, я, конечно, ничего плохого об их рекомендациях сказать не могу, кроме того, что ведь нет порой здесь тех снадобий, что они в советах своих называют. А ежели здесь нет, так ведь их надобно сюда привозить, верно? Верно. А приобрести-то значит будет ой как недёшево… — он покачал головой. — А вот это всё здесь, прямо под рукой имеется, да ещё и в полнейшем изобилии.
— Ну так вот! — воскликнул Иван Иванович. — Вот вам и повод к составлению разговора-то! Ежели мы богадельню здесь откроем, так ведь и средства сии можно самостоятельно для неё готовить, а значит и из казны на сие затрат не надобно составлять. А ежели мы лечебными этими средствами работников излечивать станем, да детишек от всяких моровых поветрий избавлять, так ведь от сего только же для завода польза одна. Ежели крестьянин здоров, да помощь врачебную получает в богадельне, так значит он и трудится в силе полной, верно?
— Пожалуй что так… — согласился Модест Петрович.
— Ну так вот же! — Ползунов опять стукнул указательным пальцем по подлокотнику кресла. — А ведь это значит, что и выработка на заводе идёт без затруднений, да и в народе довольство одно от заботы такой государственной, верно?
— И это пожалуй так… — опять согласно кивнул штабс-лекарь.
— Понимаете теперь, какой повод к разговору можно составить? Ведь здесь же главное выгоду показать, да чтобы от казны за ту выгоду денег не истребовать лишних, тогда и этот самый высокий чин, там который, в столице сидит, тогда же он всё сие себе припишет в заслугу перед государыней, а то и за награду себе суетиться начнёт. А нам-то что с того, пускай суетится, лишь бы наше дело продвигалось. Так что, уважаемый Модест Петрович, дело сие вполне себе выгодное для нас.
В это время в аптечный магазин зашла Акулина Филимонова. Она посмотрела на говорящих критическим взглядом, упёрла руки в бока и произнесла:
— То есть так значится выходит, да?
— Ты что это, Акулина, так нахорохорилась? — спокойно посмотрел на неё Модест Петрович.
— Что это я? Я, значится, готовлю-готовлю, старанием вся исхожу, а что же выходит, а? Этот вот архаровец пока сама не позову так и не приходит на питание, так и вы теперь туда же, да? Так вы, значится, мои старание бережёте?
— Акулина, не сердись, ты чего это вдруг так на нас-то, мы же и сами согласны отобедать-то. Так ведь, Иван Иванович? — штабс-лекарь посмотрел на Ползунова.
— Ну так что ж, раз приглашаешь, так можно и пообедать, — посмотрев на Акулину с улыбкой согласился Иван Иванович. — Мы только вот сейчас дело одно обговорим и сразу подойдём, хорошо?
— Да мне-то чаго, хотите и не приходите, моё дело сказать только, — Акулина развернулась и с достоинством вышла из аптечного магазина.
— Ну вот, теперь припоминать при случае будет, — рассмеялся Модест Петрович. — Это она так недовольство своё показывает.
— А что такое-то, Архип что ли её расстраивает?
— Да не столько уж и Архип, как ожидание Пасхи Христовой, — ещё больше засмеялся Рум.
— Как это так? Разве радоваться празднику не положено по правилам-то церковным? — Иван Иванович встал с кресла и подошёл к аптечной стойке, опёрся на неё.
— Да здесь же не в празднике дело-то, — стал объяснять Модест Петрович. — Они же с Архипом венчаться после Пасхи собрались, а ожидание-то ведь иногда уж больно мучает, да от нетерпения изводит человека, а уж тем более бабу вот.
— Аа, вот оно что… — Иван Иванович посмотрел в сторону окна, там было немного пасмурно и словно собирался дождь. — Дождь что ли собирается… — проговорил он как бы между прочим.
— Да рано ведь для дождей-то, хотя может и собирается, весна-то нынче вон какая ранняя.
— Это да, это нам прямо очень кстати оказалось, — кивнул Ползунов. — Завтра-послезавтра две оставшиеся плавильные печи закончить должны, вот тогда новый цех и запустим во всю силу…
— Так не рано ли, а то ежели печи распадутся от жара такого раннего, просохнуть-то им совсем времени не будет.
— Не распадутся, им три дня на просушку достаточно будет. Да и нет у них иного выхода как работать на всю силу… Да и у нас нет времени на ожидания лишние…
— А машина-то ваша хороша, — вспомнил Модест Петрович день пробного запуска паровой машины. — Силы в ней прямо несоизмеримо…
— Да, машина вышла что надо, — согласился Ползунов и отвернулся от окна. — Нам бы таких машин две-три штуки, да цехов новых, так можно и чугун начать плавить.
— Чугун? — удивился Рум, — Так разве чугун надобен для казны-то из наших-то руд?
— Модест Петрович, ежели мы чугун начнём плавить, так и до стали дело дойдёт,
