Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх

— У тебя такой в библиотеке есть? — спросила Аня.

— Найдём, — пообещал я, прикидывая в уме, что именно лучше всего будет показать.

Старинный фильм-сказка 1956 года «Илья Муромец» всем очень понравился. Он был не только хорошо снят, в нём не только было много красивых песен, но и был в нём актуальный для этих времён смысл. Что в фильме, что в реальности враги нападали на Русь. И неважно, как государство в какие времена называлось, будь то Русь, Московское царство, Российская империя, Союз Советских Социалистических Республик или Российская Федерация — для врагов это всегда была Россия, и они ненавидели и ненавидят нашу прекрасную родину всегда. Что тут, что там, нам всем была приготовлена одна участь — рабство и уничтожение.

И этот тайный смысл картины уловили все, даже маленький Ванечка, который, радуясь, что наши победили неприятеля, посмотрев на нас с Сергеем, весело произнёс:

— А партизаны тоже как богатыри, потому что вы сильные!

Мы все засмеялись, а Сергей поправил мальчика:

— Не «вы», а «мы». Ведь ты тоже партизан, а значит, тоже богатырь!

— Только я ещё маленький, — кивнул тот.

— Ну так это не беда — вырастешь, — сказал я и обратился ко всем: — Ну что, дорогие мои, на этом предлагаю сеанс закончить и разойтись для отдыха.

— Дядь Коль, а завтра кино будет? — спросил мальчуган.

— Обязательно. Это у нас теперь традиция, — пообещал я и, выключив в целях экономии монитор, кивнул Сергею. — Ну а мы пошли работать.

— Куда? — не поняла Анна, подойдя ближе.

— Э-э, да поработать ещё немного нужно. А вы спать ложитесь.

— Как поработать? Сейчас? — подошла к нам Галина Ивановна. — Так ночь же уже скоро. В лесу же темно.

— Так нам и надо, чтобы темно было, — улыбнулся я.

А Сергей, ехидно ощерившись, добавил:

— Сейчас мы гитлеровцам своё кино покажем. Да такое, что бошки их поганые, как у того Змея Горыныча, враз отлетят!

Продолжение завтра

От автора: Уважаемые читатели! Разрешите поздравить вас с наступающим Новым Годом!

Глава 5

А почему бы и нет?

Идея того, что беспокоящие бомбардировки, пусть и небольшие, нужно проводить ежедневно, возникла сама собой. На данном этапе для нас был важен даже не сам факт, что мы можем или не можем наносить серьёзный урон противнику, а совсем другое. Пока достаточно было самого осознания, что мы не находимся вне войны, играя в затворников, прячущихся от дневного света и боящихся выйти лишний раз наружу. Каждый житель объекта должен был знать, что мы не просто выживаем, а ежедневно сражаемся, несмотря ни на что. И данное знание в нашей ситуации было архиполезно, ибо оно без сомнения должно было поднять боевой дух членов отряда на высокий уровень!

А потому сейчас мыслями я был уже на предстоящей операции.

Анна удивлённо посмотрела на нас и, увидев, что мы не шутим, негромко переспросила:

— Вы, что, и вправду собираетесь опять на них напасть? Сейчас?

Я решил, что ничего секретного в том, что скажу, нет, ведь она, в том числе, тоже являлась членом отряда, и кивнул.

— Ну да.

— Всё равно — не понимаю. Уже ночное время суток и ходить по лесу опасно! Тут же болото рядом!

— Так мы не из чащи атаковать будем, а фактически от выхода из бункера.

— Оттуда? — она удивлённо показала рукой в направлении коридора.

— Ну да, — вновь подтвердил я и, чтобы предупредить возможные вопросы, пояснил: — У меня видеокамеры с датчиками стоят вокруг всей территории. Они никого чужого не обнаружили. Так что поблизости нет ни одной живой души. Поэтому и проблем не предвидится. Кроме того, при запуске буду использовать тепловизор, с которым сможем увидеть всё несмотря на кромешный мрак, так что волноваться не следует — наше убежище никто не обнаружит, и мы в безопасности.

Женщины переглянулись, и Галина Ивановна аккуратно спросила:

— Николай, а можно мы посмотрим, как это будет происходить?

На этот раз переглянулись мы с Сергеем. Тот пожал плечами, и я, чуть подумав и решив, что ничего в этом «такого» нет, согласно кивнул:

— Да, — но потом сразу же добавил: — Только при запуске вы присутствовать не будете — это всё же опасно.

— Тогда как мы увидим, как вы на врагов бомбы кидать будете? — поинтересовалась Аня, а потом, не дав мне ответить, тут же добавила, догадавшись: — Через этот — через монитор?

— Точно, — кивнул я. — Я вам трансляцию сделаю в компьютерную комнату, и там вы всё увидите.

В предстоящей операции роли у всех нас были распределены. Помня о том, что беспилотником Сергей управляет, мягко говоря — совсем не очень, пилотированием занимался я. Младший лейтенант же должен был, находясь в пяти метрах от входного шлюза, снаряжать мины детонатором и закреплять их в держатели, согласовывая свои действия со мной.

Я же находился в самом коридоре, установив там не только стул и стол, но и проведя туда необходимые коммуникации.

Из-за того, что новый дрон с шестью подвесами я пока что не собрал, предполагалось, что в операции будет задействован только «Семицветик». У данной модели тех самых подвесов было всего два, а значит, за один вылет он мог совершить только два сброса.

Вес используемых нами мины был приблизительно по килограмму у каждой, следовательно, две штуки беспилотник мог поднять без каких-либо усилий.

Для того чтобы Кудрявцеву было видно, что происходит в небе и на земле, установил и для него небольшой переносной монитор, который давал изображение с камеры БПЛА.

А чтобы дополнительно обезопасить себя, атаковать цели было решено на максимально дальней от нас дистанции. Впрочем, этот первый вылет, по сути, должен был быть пробным. Сейчас нёс на подвесе мины, а не гранаты, и мы не знали, насколько эффективны они будут при применении. Более того, нам было совершенно непонятно — сможет ли мина сдетонировать при касании с землёй, ведь она будет выпущена не из миномёта.

По идее — должна. Но как будет в реальности, мы должны были узнать в самое ближайшее время.

Через пятнадцать минут дрон достиг города Сагровск. Из-за тёмного времени суток я спустил его до высоты в полкилометра от земли, не опасаясь, что он будет кем-то замечен.

— С чего начнём? — спросил я, осматривая городские постройки.

Сергей недовольно буркнул:

— Как дилетанты работаем.

— Это почему? — удивился я, сняв очки.

— А потому что перед бомбардировкой даже цели не отметили, — вполне логично аргументировал он и напомнил: — Вначале разведка, а потом атака! Это