Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх

Так и решили сделать. Неподалёку нашли подходящий овраг и выгрузили двадцать четыре ящика, в каждом из которых было по две мины, а также два ящика с детонаторами для них.

Сергей уехал, сказав, что вернётся не ранее чем часа через два, потому что намеревался увезти грузовик куда подальше, а я поднял беспилотник и проверил связь по рации.

Как только мой напарник бросил машину у болота в семи километрах от места, где я находился, я, подтвердив направление, посадил дрон и, взяв в руки лопату, принялся за дело.

Каждые пять-семь минут я поднимал БПЛА, осматривал обстановку, корректировал движение товарища и вновь возвращался к работе. Земля в овраге была мягкая, и копать было не так сложно, тем более что глубину я делал всего на два штыка.

Через три часа блужданий по лесу вернулся Кудрявцев, помог мне спрятать последние ящики, мы, как могли, замаскировали место схрона прошлогодней листвой и, взяв тачки, выдвинулись на базу.

Вернулись домой только в десять вечера. Грязные, уставшие, но в общем-то довольные. Результаты операции, конечно, оказались скромными, и ещё предстояло проверить, будут ли срабатывать мины при сбросе, но всё же это было хоть что-то, и с этим можно было работать.

Мины уложили в одной части входного коридора, а детонаторы в другой.

Женщины встретили нас с явной долей радости и облегчения, как и мальчуган.

— Товарищи Красные командиры, а где вы были? Я по вам скучал, — подбежал он к нам, когда мы вошли на объект. — Вы на войне были?

— Нет. Что ты, — отмахнулся я. — Просто по лесу гуляли.

— А почему грязные?

— Потому что дождик там собирается. К вечеру роса выпала. Да к тому же болота рядом. Вот и испачкались.

— Нельзя пачкаться! — погрозил он пальцем и, вероятно вспомнив, что ему говорит на этот счет мать, добавил: — На вас мыла не напасёшься.

Мы засмеялись и, пообещав, что больше не будем, направились приводить себя в порядок.

Сидя в столовой за накрытым столом, в общих чертах рассказали семейству об операции, разумеется, не вдаваясь в подробности. Да, собственно, никто эти подробности и не спрашивал. Галина Ивановна и Аня и так всё понимали, а мальчишке, с аппетитом уплетающему одной рукой котлеты с макаронами, а другой играющему в фигурки «Лего», что я нашёл в одной из тумбочек, было не до разговоров взрослых.

Заметив, что женщины, хоть и пытаясь скрыть, налегают на еду, поинтересовался:

— А вы-то не обедали, что ль?

Галина Ивановна культурно кашлянула и произнесла:

— Мы вас ждали, — а потом, чуть засмущавшись, добавила. — По печенью, вот из этой вазочки съели и всё.

— Да вы что? — нахмурил брови я. — Так нельзя. Мало ли где мы и сколько будем бродить — обед для бойца всегда должен быть по расписанию. — И обратился за поддержкой к товарищу. — Правильно я говорю, товарищ младший лейтенант?

— Так и есть! — поддержал меня Сергей и добавил: — Тем более у вас маленький ребёнок. Зачем его мучить?

— Нам просто было неудобно, — негромко пояснила Аня, опустив глаза.

— Глупости! — отрезал я и повторил: — Глупости! В лесу с нами всё что угодно может случиться. Мы можем вообще через пару дней только вернуться. Так вы что ж, всё это время голодать будете? — Семейство молчало, и я перешёл к решительным действиям повысив тон. — А всё это потому, что мой приказ не выполнен!

— Какой? — подняла глаза Галина Ивановна.

— А тот, в котором говорилось о расписании употребления пищи! Завтрак! Обед! Для ребёнка и женщин — полдник! И ужин!

— Так это, всё ж готово, — вскочила женщина и убежала на склад, откуда почти сразу же вернулась с исписанными ручкой листами в руках. — Вот, мы уже часть ревизии произвели и на неделю даже расписание составили, как вы и сказали: завтрак, обед и ужин. Вот.

— Отлично! — смягчился якобы разгневанный я, играя то в злого, то в доброго «полицейского». — Добавьте, как я и сказал, ещё полдник для женщин и детей, — и, видя, что она начала крутить головой в поисках карандаша или пишущей ручки, добавил: — Но не сейчас, а после приёма пищи.

Глянул на листы, что передала мне женщина, и, отметив недостаточно разборчивый почерк, уточнил:

— Анна говорила, что вы учительницей в школе работали?

— Да — по русскому языку и литературе.

— Понятно, — кивнул я, отмечая, что у учителей и медработников почерк сравним с шифровкой, которую может понять только человек из их сферы.

«Нужно будет её на компьютере научить печатать, а тут чёрт ногу сломит, пока расшифруешь, что написано, не один месяц пройдёт», — вздохнул я, но говорить вслух об этом не стал, а, пробежав те строчки, что сумел прочитать, кивнул:

— Спасибо! Хорошая работа, но расписание приёма пищи и меню на каждый день лучше писать на отдельном листе и вывешивать, скажем, — я огляделся и добавил, — например, на дверь. — После чего улыбнулся. — Тогда все будут знать, что их ждёт вкусненького, и уж точно не пропустят время принятия пищи.

Отдавая столь, казалось бы, странный и не совсем необходимый приказ, я преследовал две цели: хотел, чтобы все жители нашего убежища считали себя деталями одного слаженного механизма, и очень хотел, чтобы всё и все были подчинены дисциплине. В нашей ситуации не должно быть расхлябанности. Каждому из нас должна была быть твёрдая опора — незыблемый ориентир. Если бы наша база находилась на поверхности, то этим ориентиром служили бы: смена дня и ночи, восход и закат солнца, в конце концов — ветер, дождь и звёздное небо над головой. Мы же всего этого фактически были лишены. Тут, в полутьме, которая была связана с экономией электричества, у нас не было точки той самой необходимой опоры. И поэтому опорой этой должно было стать чёткое расписание. Все и каждый должны были чётко знать и быть уверены, что в восемь утра у нас завтрак. Что в двенадцать дня будет обед. А в семь вечера обязательно настанет время ужина.

Ещё раз поблагодарил женщин за работу и за вкусный ужин, после чего поинтересовался:

— Так кто чем сейчас собирается заниматься?

Все переглянулись и уставились на меня.

— Кажется, у тебя есть предложение? — спросила Аня.

— Есть, — кивнул я и спросил: — Если есть желание, можно опять организовать просмотр фильма.

— Отличная идея!

— Ура, мультфильмы! — обрадовался мальчишка, оторвавшись от игры.

— А может быть, всё же фильм? — негромко произнёс Сергей, а потом, покосившись на мальчика, добавил: — Только такой, чтобы