Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

Ему нужны были лекарства. Не то, что лежало в судовой аптечке — прогорклое масло, молитвы и надежда, — а настоящие действующие вещества.

Он ходил к хижинам паже — местных шаманов. Те смотрели на хромого белого человека с опаской, но Алексей говорил с ними на языке, который понимают все хранители тайн: уважение, обмен, обещание. Он не пытался крестить их и не спорил о богах. Он учился. Показывал простые фокусы с реактивами, которые утащил из корабельных запасов: вода меняла цвет, дым выходил из чаши, и в глазах паже появлялся интерес.

А потом они показывали свое.

— Это кора, — объяснял старый шаман, растирая в ступке красноватый порошок. — Она выгоняет жар из крови.

Система тут же фиксировала, будто ставила печать на контракт.

[Получен образец]: Кора хинного дерева (Cinchona)

[Фармакология]: Природный хинин

[Эффект]: Лечение малярии и лихорадки

[Ценность]: Высочайшая

Алексей скупал все, что имело смысл: листья коки, сушеную гуарану, грибы с антисептическим запахом, горькие корни, от которых язык немел. Он набивал личный сундук не золотом, которого здесь почти не было, а биологическими активами. Он строил трансатлантическую фармацевтику в масштабе одной каюты и понимал: эта «аптечка» может решить судьбу экспедиции сильнее пушек.

Но главным приобретением стала не кора и не листья.

Это случилось вечером, когда лагерь на пляже утонул в душной тропической ночи. Костры горели вдоль берега, кто-то бренчал на гитаре, слышался смех и звуки, которые не спутать ни с чем. Алексей сидел у своего шатра и смотрел в небо Южного полушария. Южный Крест сиял перевернутый и чужой, как знак того, что ты вышел за пределы привычных карт.

И вдруг тишину прорезал крик. Женский крик — не театральный, а настоящий, с болью и яростью.

Алексей схватил трость и пошел на звук, морщась от колена. Он двигался быстро, насколько мог, потому что знал: если дать человеку минуту безнаказанности, он станет зверем.

У границы джунглей двое матросов с «Сан-Антонио», пьяные от кауима, зажали в углу девушку. Она была не похожа на тамойо. Кожа светлее, черты тоньше, в осанке — непривычная гордость. На ней было не простое полотнище, а аксу — тонкое платье с геометрическим узором, который Алексей видел когда-то на музейной ткани и запомнил, как запоминают редкую монету.

Она отбивалась не как жертва, а как загнанная пума. В руке сверкнул обсидиановый нож, и на предплечье одного матроса вспыхнула красная полоса.

— Ах ты… — взревел матрос и занес кулак. — Я научу тебя уважать испанскую сталь!

Удар тростью перехватил руку в воздухе. Черное дерево глухо встретилось с костью. Матрос взвыл и схватился за предплечье.

— Ты научишься уважать устав, свинья, — сказал Алексей тихо, и от этой тишины стало страшнее, чем от крика. — Или я прикажу выпороть тебя так, что ты забудешь, как сидеть.

Второй попытался выпрямиться, но ноги подвели, и он рухнул в песок.

— Сеньор… мы… она сама… — лепетал он.

— Вон. Оба. На корабль. Под арест. Три дня без вина и горячей пищи. И скажите спасибо, что я не отдал вас тамойо. Они делают из врагов хорошие барабаны.

Матросы отползли, поддерживая друг друга, и тьма за спиной девушки стала чуть менее густой.

Алексей повернулся к ней. Она стояла, прижавшись к пальме, тяжело дышала, и нож все еще был в руке — теперь направленный на него. В свете костра ее глаза казались двумя темными озерами, и в них не было привычного европейцам страха.

— Calma, — сказал Алексей и поднял пустые руки. — Я не причиню вреда.

Она не сразу опустила нож. Смотрела внимательно, как он смотрел на активы перед сделкой: ищет подвох, ищет истинную цену.

— Ты не такой, как они, — произнесла она наконец.

Алексей вздрогнул. Она говорила не на языке тамойо и не на испанском. Это была смесь, но смысл прорезался ясно.

— Ты понимаешь меня? — спросил он на ломаном португальском, надеясь на совпадение корней.

Она сделала шаг вперед. Нож опустился, но не исчез.

— Я говорю на языке Солнца, — сказала она. — И слышу твой дух. Он громкий. Шумит, как водопад. В тебе живут два человека. Один хром и стар, пахнет солью и железом. Другой…

Она подошла ближе, и ее запах ударил в нос: дым, горные травы и что-то холодное, не тропическое.

— Другой пришел оттуда, где времени нет. Ты не отсюда.

Система мигнула, как будто сама не ожидала.

[Обнаружен уникальный NPC]: Инти («Солнце»)

[Происхождение]: Тауантинсуйу (Инки)

[Класс]: Ñusta (принцесса крови / жрица)

[Навыки]: Полиглот, Астрономия Анд, Предсказание погоды (интуитивное)

[Статус]: Беглянка

Рациональная часть Алексея дернулась, как прибор от перегрузки. Откуда она знала про «двух людей»? Это была ошибка Системы, совпадение, игра шаманов — или в этом мире действительно есть что-то, что не укладывается в его формулы.

— Кто ты? — спросил он.

— Я Инти, — ответила она. — Я бежала из Куско, когда началась война братьев. Прошла горы, где не летают птицы, и лес, который ест людей. Я искала край Земли. И нашла тебя.

— Зачем я тебе?

Она коснулась его груди двумя холодными пальцами, и Алексей почувствовал, как будто кто-то нажал на место, где обычно держится уверенность.

— Потому что ты тоже ищешь край. Мой народ говорит: мир — четыре стороны. Но ты знаешь пятую. Ту, что ведет в Бездну.

Он смотрел на нее и понимал: это не случайность. Это тот самый фактор неопределенности, который может обрушить стратегию или спасти ее. Девушка из империи, которой Европа еще не видела. Полиглот. Астроном. Человек, который знает юг и умеет читать небо иначе.

— Пойдешь с нами? — спросил Алексей. — Там, куда мы идем, будет холодно. И страшно.

Инти ответила спокойно, без бравады:

— Страшно только стоять на месте. Я буду твоими глазами, когда звезды спрячутся. И твоим голосом, когда встретишь тех, кто не знает железа.

На следующее утро флотилия готовилась к отплытию. Торги в Рио были закрыты с прибылью: трюмы ломились от провизии, бочки полны чистой воды, матросы снова могли работать, а не умирать. Они грустили, прощаясь с «райскими девами», но грусть не мешала силе — сила мешает грусти.

Главным грузом была она.

Инти поднялась на