Заря над пеплом - Роберта Каган

– Рольф, ты говоришь как слабак или глупец. Прошу, больше никому не рассказывай об этом. Я твой друг. Мы знакомы с самого детства. Я никому тебя не выдам. Не скажу, что тебя посещают такие предательские мысли. Но следи за тем, чтобы о них не прознали другие охранники. Если судить по твоим словам, ты не годишься для этой работы. И уж поверь, другие на тебя донесут. Тут все жаждут признания. Сдав тебя, они могут получить повышение. Им плевать, что будет с тобой.

– Наверное, ты прав, Берт.

– Конечно, я прав. Держи рот на замке и никому не рассказывай, что жалеешь этих евреев. Неважно, кто там – женщины, дети или нет. Они все жиды. Ариец должен был сильным. Ты должен был затвердить это, еще когда мы были в гитлерюгенде.

– Я старюсь быть сильным.

– Старайся лучше, потому что от этого зависит твоя карьера, а может, и жизнь, – сказал Берт.

Хершель протолкнулся сквозь толпу спящих тел и выглянул через щелку в двери вагона. Он увидел, как один из охранников уходит. Второй остался у вагона и, запрокинув голову, смотрел на звезды.

Хершель попытался подать ему сигнал – тихо, чтобы никого не разбудить.

– Пст! Я хочу тебе кое-что сказать. Ты будешь рад это услышать, – прошептал он.

Охранник повернулся и посмотрел на Хершеля. Их глаза встретились через щели между досок.

– Подойди ближе, чтобы лучше слышать, – позвал Хершель.

Рольф осторожно подкрался к двери.

– Все хорошо. Тебе ничего не грозит. Ты же видишь, мне до тебя не добраться. Я не смогу вылезти отсюда, даже если захочу – мы надежно заперты в вагоне. Подойди еще поближе, я должен тебе кое-что сказать, – заговорщицким шепотом произнес Хершель.

Рольф приблизился еще немного.

– Что ты мне хочешь сказать? – настороженно спросил он.

– У меня к тебе предложение.

– Ты не в том положении, чтобы что-то мне предлагать.

– Может, оно и так. А может, и нет, – прошептал Хершель. Он сильно нервничал. «Все может пойти не так и сработать против меня. Но я должен попытаться».

– В мой прошлой жизни, до Варшавского гетто, я был успешным адвокатом и очень богатым человеком.

– И какой мне с этого прок?

– А я тебе сейчас скажу. Видишь ли, перед тем как меня арестовали, я припрятал бриллиант на четыре карата. Никто о нем не знает. Он бело-голубой, чистейшей воды. Идеальный камень. Стоит кучу денег. Если заполучишь его, сможешь бросить работу. Купишь себе где-нибудь хороший дом и заживешь в свое удовольствие.

– И как мне его заполучить? – поинтересовался Рольф. – Что, ты мне скажешь, где он лежит?

– Я хочу, чтобы ты отпустил меня и мою жену. Освободи нас, чтобы мы смогли сбежать в лес и попробовали там выжить. Нам понадобится запас еды и воды на два дня.

– Вот еще! Если я отпущу вас обоих, какая гарантия, что бриллиант достанется мне? Когда я за ним приду, вы с женой будете уже далеко.

– Ладно. Тогда как насчет такого, – сказал Хершель и откашлялся. «Я пожертвую жизнью ради нее. Она этого заслуживает за то, что столько лет мирилась со мной», – печально подумал он. – Тогда просто отпусти мою жену. Дай ей воды и продуктов на два дня, и я скажу тебе, где искать бриллиант. Меня можешь оставить в заложниках. Если окажется, что я солгал, можешь меня убить.

– Ты в любом случае скажешь мне, где камень, или я убью тебя прямо сейчас.

– Я слышал, как ты разговаривал с товарищем. Вы планируете убить нас в любом случае, когда мы приедем на место. Если ты убьешь меня и жену, что тебе достанется? Только наши трупы. Если не согласишься на мои условия, бриллианта тебе не видать.

– Интересная мысль.

– Да, безупречный бело-голубой бриллиант, который стоит кучу денег. Огромную кучу.

– Откуда мне знать, что ты не лжешь?

– Так ведь я останусь у тебя в заложниках. Можешь подвергнуть меня пытке, если окажется, что я солгал. Как думаешь, мне очень хочется помучиться под пытками? Вовсе нет. Когда бриллиант будет у тебя, я смогу рассчитывать на твою благодарность и на последующее освобождение. Но пока я прошу только отпустить мою жену.

– Зачем же ты спрятал бриллиант, если знал, что вас переправляют в гетто в Варшаве?

– Я собирался как-нибудь сбежать из гетто и вернуться за ним. Я дам тебе подсказку. Я его спрятал у себя в конторе. Если будешь знать, где искать, ты без труда его отыщешь. И он будет твоим. Целиком и полностью.

Хершель проработал адвокатом достаточно, чтобы знать, как выиграть в споре. Он заметил, как глаза Рольфа алчно сверкнули, и выдохнул с облегчением. «Скорее всего, я умру. Но, по крайней мере, я выручу Наоми». Хершель знал, какая сила таится в молчании. Больше он не сказал ни слова. Жизнь Наоми висела на волоске, пока он, дрожа, ждал, что ответит охранник. Ему вспомнились слова его любимого университетского профессора: «Молчание – ваш сильнейший аргумент в переговорах».

Прошло несколько секунд, и наконец Рольф откликнулся.

– Думаю, я смогу это устроить. Но, если я узнаю, что ты мне наврал, еврей, ты пожалеешь, что со мной связался. Ты понял?

– Конечно.

– И… так сказать, чтобы подсластить пилюлю, я тебе тоже кое-что предлагаю.

– Да?

– Я отпущу твою жену прямо сейчас. И если ты говоришь правду и я найду камень, то и тебя тоже отпущу, как только он окажется в моих руках.

«Он лжет. Но он сообразительный, – подумал Хершель. – Он понимает: я знаю, что нас везут на смерть. И думает, что, когда отпустит Наоми, он уже никак не сможет меня наказать, если не найдет бриллиант. Поэтому он предлагает мне жизнь и свободу. Но я знаю, что он не сдержит обещания. Как только камень окажется у него, меня убьют, как и всех евреев в этом поезде».

– Не беспокойся. Камень будет у тебя. Будет твой. Конечно, я хочу жить, поэтому не стану лгать тебе. Я верю, что ты меня отпустишь, убедившись, что мне можно доверять. А теперь освободи мою жену, как мы договорились.

– Ладно, ладно. У вас есть десять минут, чтобы попрощаться. Я раздобуду для нее еды и воды. Но она должна сойти с поезда через десять минут, потому что уже светает и остальные охранники скоро проснутся. Это твой единственный шанс, еврей. Больше остановок не предусмотрено до самой Треблинки.

– Через десять минут она будет готова, – сказал Хершель.

– Эй, погоди секунду, ты, мелкий