Заря над пеплом - Роберта Каган

– Почему бы вам не пригласить доктора Оберхаузер? – обратился он к Эрнсту. – Уверен, она будет рада потанцевать с вами. Ну а я, – Менгеле обернулся к Ирен и улыбнулся, – потанцую с моей очаровательной женой.

«И что мне делать? – подумал Эрнст. – Выбора нет, придется танцевать с ней. Если я ее не приглашу, будет очень неловко. Вечно этот ублюдок Менгеле выставляет меня недотепой. Ему это нравится. Доставляет удовольствие».

Менгеле многозначительно уставился на Эрнста. Тот повернулся к женщине-врачу.

– Х-хотите потанцевать? – спросил он Герту. – П-правда, танцор из меня т-так себе.

«Чертово заикание», – подумал он.

Герта кивнула.

– С удовольствием, – ответила она, вставая.

Когда Герта поднялась, Эрнст смог рассмотреть ее получше. Она была худая, непривлекательная. В плохо скроенном платье и совсем неженственная. Но Эрнст согласился потанцевать с ней, поэтому взял ее руку, и они начали вальсировать. Танцоры из обоих были никудышные.

– Я так поняла, вы работаете с доктором Менгеле в Аушвице? – спросила Герта.

– О да. И Отто тоже. Мы оба – его ассистенты.

– Ах, Отто! По нему сразу видно, что он глупец, – сказала она. – А вот вы нет. Должна признать, я слышала про вас впечатляющие вещи. В медицинском сообществе говорят, что вы – блестящий доктор.

– Спасибо за комплимент. Я такого не слышал. Но я польщен.

– Это не лесть. Я констатирую факт, – ответила она холодно.

Эрнст кивнул.

– В любом случае спасибо.

– А вы что-нибудь слышали обо мне?

– Вообще-то нет. Простите. Я постоянно занят на работе, у меня нет времени на общение.

Она кивнула.

– Я работаю в Равенсбрюке. Это единственный чисто женский лагерь. И я единственная женщина-врач, занимающая высокое положение в партии. Удивительно, что вы раньше обо мне не слышали, – сказала Герта.

– Как я уже сказал, у меня редко бывает возможность с кем-нибудь пообщаться.

– Я занимаюсь очень важной работой. Видите ли, в Равенсбрюке я провожу ценные эксперименты.

– О! – отозвался Эрнст. Он не знал, что еще сказать.

Но она продолжала болтать сама:

– Наверное, вам сложно в это поверить, но женщины-заключенные такие же грубые и опасные, как мужчины. Это я вам точно говорю. Вот, например, сейчас я работаю с группой евреек. И позвольте вас заверить, все они обманщицы и воровки по самой своей природе. Если не держать их под постоянным наблюдением, стащат даже кусок заплесневелого хлеба – лишь бы что-нибудь украсть. Вот до чего они испорченные. Но, конечно, я держу их в узде, потому что я арийка, а значит, от природы умней, чем они. Я поняла, что проще всего обуздать их, если внушить им страх. Их сурово наказывают за малейшую провинность, только так их и удается держать в подчинении. Я слежу за тем, чтобы наказания были жесткими. Зная, какими ужасными будут последствия, они стараются реже нарушать правила. Уверена, у вас в Аушвице те же проблемы.

– Даже не знаю. Я этим не занимаюсь. – Эрнсту хотелось сбежать от нее. Он молился, чтобы музыка скорее закончилась.

– Я бы хотела поговорить с вами о вашей работе. Может, мы как-нибудь встретимся за пивом? Понимаю, отсюда до Германии приличное расстояние, но я бы его проехала. Взяла бы выходной, – предложила она.

– Я очень занят. Днем доктор Менгеле загружает меня, а вечером мне надо идти домой к жене. Поэтому у меня мало времени на общение с коллегами. Уж простите, – сказал Эрнст.

– Очень жаль. Я была бы рада рассказать вам о моей работе.

Музыка замолкла, и Эрнст с облегчением вернулся на свое место.

Садясь за стол, он поглядел на Жизель. Они с Отто стояли вплотную друг к другу на танцполе.

Жизель смеялась, и на ее лице розовел нежный румянец. Отто лихим движением развернул ее, подвел к столу и выдвинул ее стул. Садясь, она подняла на него глаза, сверкавшие радостью. Жизель улыбнулась Отто, и эта улыбка была такой же лучезарной, как в тот первый раз, когда она улыбнулась Эрнсту. Он увидел это, и у него защемило сердце. Жизель заговорила на своем ломаном немецком с чарующим французским акцентом, делавшим ее речь мелодичной.

– Спасибо за танец. – Золотистые волосы падали ей на плечи, словно солнечные лучи на зеленые холмы.

Все вокруг Эрнста померкло, когда он увидел, как его прекрасная юная жена смеется и смотрит в глаза красавцу сопернику. В глазах у Эрнста помутилось, голова пошла кругом, к горлу подкатила тошнота. «Мне надо выбраться отсюда. Мне нужен свежий воздух».

– И-извините, – сказал он, встал и быстро вышел за дверь. Оказавшись на улице, Эрнст сделал несколько глубоких вдохов, но ощущение, что небо обрушилось ему на голову, его не покидало. Дыхание было прерывистым, и казалось, что сердце сдавила чья-то жестокая рука.

Глава 18

В тот вечер, прежде чем все закончилось, Жизель танцевала с Отто еще несколько раз. Наконец Эрнст и Жизель вернулись домой. Она присела за туалетный столик и стала готовиться ко сну. Жизель видела, что Эрнст устал. Он даже не принял душ. Просто разделся и повалился в постель. Она подошла к мужу и ласково поцеловала в губы.

– Ты выглядишь таким измученным, – сказала она.

– День выдался длинный.

Жизель нырнула под одеяло рядом с ним и нежно провела ладонью по его лбу.

– Отдыхай, – шепнула она.

– Спокойной ночи, любимая!

После того как Эрнст уснул, Жизель выскользнула из спальни. Она не чувствовала усталости, наоборот, была слишком возбуждена, чтобы спать. Новая жизнь приводила ее в восторг. Менгеле и Отто оба были красивы и обаятельны, и оба они уделяли ей массу внимания весь вечер. «Сложно будет заниматься любовью с Эрнстом после того, как проводишь время с такими привлекательными мужчинами. Хорошо, что он сегодня устал. Один из них – мой отец, а второй мог бы стать моим любовником. – Жизель хихикнула про себя. – Я принадлежу к этому миру. Здесь мое место. В конце концов, я дочь знаменитого доктора Менгеле».

Она подумала об Отто и мыслями вернулась в прошедший вечер. Как он взял ее за руку, выводя на танцпол. Он не был таким неловким, как Эрнст. Отто оказался великолепным танцором и блестящим собеседником. От его комплиментов ее глаза так и блестели. Зажмурившись, она вспомнила запах его одеколона: смесь специй, цветов и лаврового листа. Это напомнило ей давние времена, когда она выбирала в Париже идеальные духи. Конечно, это было лишь развлечение – купить их Жизель все равно бы не смогла. Духи не являлись предметом первой необходимости, и она, выросшая в бедности, не могла себе позволить такую роскошь.

Однако