Заря над пеплом - Роберта Каган
Он открыл тяжелую дверь и вошел в палату, где Менгеле держал карликов. Подавив вздох, огляделся по сторонам. Отто брал кровь у одной карлицы, женщины.
– Я вернулся из отпуска. П-почему т-ты исполняешь мои обязанности? – спросил Эрнст у него. Он разозлился, что Отто делает его работу. Разозлился, что вообще его видит. «Чертово заикание!»
– Уж прости, дружище, – насмешливо ответил Отто. – Я и не думал перебегать тебе дорогу. Но я здесь, потому что Менгеле отправил меня заменить тебя, а тебе сказать, чтобы ты, как явишься, сразу шел к нему в кабинет.
У Эрнста по спине побежал мороз. «Менгеле хочет меня уволить. И что мне тогда делать с Жизель?» – подумал он.
Не ответив Отто ни слова, Эрнст развернулся и вышел из комнаты. Он заставил себя собраться с духом и двинулся в сторону кабинета Менгеле. «У меня ужасная изжога, – думал Эрнст, сглатывая кислоту, бурлившую в горле. – Все дело в нервном напряжении. Все, что для меня важно, сейчас поставлено на кон. Вся моя жизнь зависит от этого отвратительного человека. Если он уволит меня, что я скажу Жизель? Она была так счастлива вчера на том празднике. Ей очень хочется принадлежать к этому обществу. Она не видит того, что вижу я. Но я-то понимаю. Все они – второсортные шарлатаны, а большинство еще садисты, как Менгеле». Он рыгнул, стараясь сделать это как можно тише, но секретарша за столом все равно услышала и с отвращением покосилась на него.
Эрнст отвернулся от нее и постучал в кабинет доктора Менгеле.
– Войдите, Нейдер. Закройте за собой дверь, – сказал Менгеле. Эрнст вошел, и он приветствовал его: – Хайль Гитлер.
– Хайль Гитлер, – отозвался Эрнст.
– Вечер вчера удался на славу, не правда ли?
– О д-да, уд-дался.
– Еда восхитительная. Рейх обеспечивает нас всем, что только можно пожелать. Нам сильно повезло, да? Мы члены величайшей партии на земле. И это справедливо – ведь мы же высшая раса!
Эрнст кивнул.
– Сядьте. Вы меня нервируете, – сказал Менгеле раздраженно.
Эрнст сел и невольно потянулся вперед, с нетерпением ожидая, что Менгеле скажет. Он готовился к самому худшему.
– Что вы думаете про доктора Оберхаузер?
Эрнст посмотрел на него пустым взглядом.
Менгеле усмехнулся.
– Она такая незапоминающаяся, что вы даже не знаете, о ком я говорю, не так ли?
Эрнст покачал головой.
– Простите, не знаю.
– Женщина за нашим столом вчера вечером. Вы должны ее помнить. В конце концов, вы только вчера с ней танцевали.
– Ах да. Конечно, я помню, – сказал Эрнст, а сам подумал: «Очень надеюсь, что Менгеле не собирается перевести меня в Равенсбрюк под начальство этой мегеры».
– Доктор Оберхаузер работает в Равенсбрюке. Не знаю, выдалась ли у вас минутка поговорить об ее исследованиях, но она занимается причинами и проявлениями инфекций. Она немного рассказала мне о своей работе. Вам интересно узнать больше?
– Конечно, – ответил Эрнст, мечтая скорее уйти и вернуться к работе.
– Инфекции – вообще интересная тема. Вы согласны?
– Согласен.
– Ну, неважно. В общем, сначала она провоцирует воспаление, чтобы исследовать пораженную область. Поэтому заключенному наносят рану. А чтобы занести инфекцию, в рану помещают, например, ржавые гвозди или толченое стекло. После этого фиксируют, как быстро возникнет воспаление. Когда оно начинается, наблюдают, не поправится ли пациент самостоятельно. Если нет, что случается чаще всего, пациента умерщвляют. Например, вводят ему бензин или другое смертельное вещество. После смерти конечности и внутренние органы удаляют и используют для дальнейших экспериментов, чтобы понять, как широко распространилась инфекция. Блестяще, вы не находите?
Эрнст не ответил, и Менгеле продолжал:
– Я как-то ездил в Равенсбрюк и имел возможность оценить некоторые ее исследования. Она, конечно, не красавица, тут уж ничего не поделать, но результаты работы у нее потрясающие, – сказал Менгеле. – Возможно, вам стоит как-нибудь съездить и тоже посмотреть? Я мог бы это устроить. Кстати, там немало красивых женщин. Я немного поразвлекся с одной… ее звали Илзе… какое-то время назад. Если я правильно помню, у нее была подруга по имени Хильда, которая вам идеально подошла бы.
– Возможно. Но не п-прям с-сейчас, если в-вы не п-против. Я только вернулся из отпуска и хочу быстрей втянуться в работу. Надеюсь, вы не возражаете. И потом, я теперь женатый человек, – напомнил Эрнст с гордостью. «И зачем только он говорит мне все это? Хочет избавиться от меня, чтобы уделить больше времени работе с Отто? Последнее в этом мире, что мне хотелось бы сделать, – поехать с визитом еще к одному врачу-садисту».
Менгеле усмехнулся.
– Вы же ариец! Это не только ваше право, но и ваша обязанность – распространять чистое арийское семя!
Эрнст покраснел.
Менгеле улыбнулся кривоватой улыбкой, которую Эрнст про себя называл злобной. Потом сказал:
– Ну хорошо. Может, на следующий год. Хотите конфетку?
Он вынул конфету из кармана пиджака. Эрнст поежился. Менгеле улыбнулся.
Он забросил конфету себе в рот и сказал:
– Я собирался провести на близнецах исследование по тифу. Как вы знаете, чертов тиф уже давно досаждает немцам. А сейчас он распространяется в лагере.
Эрнст кивнул. «По крайней мере, он меня не увольняет. Я-то был уверен, что моей работе конец».
– Я планирую заразить одного близнеца из пары тифом, а второго использовать как контрольный образец. Буду давать им разные лекарства, над которыми работаю. И мне потребуется ваша помощь с этим проектом.
Эрнст кивнул. «Тиф. Боже, он собирается заразить кого-то тифом. Этот человек сумасшедший. Почему не взять того, кто уже болен? Зачем заражать здорового? В лагере полно тифозных больных. Но он не станет использовать их. Все потому, что он садист».
– Я думал взять тех двух еврейских девочек, которых доставили пару дней назад. Уверен, вы знаете, о ком я. Хорошенькие такие, из палаты близнецов. У них еще старшая сестра…
Эрнст опешил. Он вовремя вспомнил, что должен скрывать свои эмоции. Если Менгеле хотя бы заподозрит, что ему небезразличны близнецы и их старшая сестра, он найдет способ дополнительно их помучить. Надо как можно быстрей придумать для
