Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
3. О личном
В сгущающихся сумерках квакали гигантские лягушки. Время от времени их желтые глаза вспыхивали в свете фар пикапа, припаркованного у реки среди калифорнийских сосен. Было мило и безмятежно, и, скорее всего, молодая пара решила остановиться там именно по этой причине. Однако теперь в машине был только юноша, чей труп медленно остывал.
Ранее тем же вечером его застрелили. Девушка рассказала довольно неправдоподобную историю: они сидели в машине у реки, раздался звук, похожий на выстрел, автомобиль качнулся вперед, и ее бойфренд рухнул на руль с огнестрельным ранением в левой стороне головы. Мне было двадцать два года, я тогда патрулировал местность в качестве резервиста офиса шерифа. На тот момент рассказанная девушкой история показалась нам сомнительной, и мы задержали ее для предварительного допроса. Коронер[8] не хотел заниматься этим случаем до утра следующего дня, поэтому место преступления нужно было охранять. Вот мы с напарником и сидели там, считая часы и наблюдая, как по мере разрядки аккумулятора фары пикапа медленно гаснут.
После окончания средней школы я собирался поступить в колледж, получить там звание офицера запаса и пойти на действительную службу. Свой аттестат о среднем образовании я получил в военно‑морской школе имени адмирала Фаррагута. Два года учебы в ней я провел среди замечательных людей и обзавелся друзьями на всю жизнь, которых время от времени неожиданно встречаю в разных уголках мира. Эта прекрасная школа знаменита еще и тем, что ее окончили два человека, впоследствии высадившиеся на Луне. Я поступил в нее в шестнадцать лет, и это стало великолепным знакомством с началами самодисциплины и умения обходиться минимумом комфорта. Я хотел стать кадровым военным. Не по семейной традиции, а просто потому, что считал, что эта профессия мне подходит. Получить высшее образование я собирался в военном училище, и сначала мой выбор пал на училище береговой охраны США, но оценки в моем аттестате оказались недостаточно хороши для этого. Они позволяли быть зачисленным в четыре училища – пехотное, военно‑морское, военно‑воздушное и мореходное, – но у меня возникли трудности с переездом, и в конечном итоге я решил пойти по гражданской стезе. Я выбрал Университет штата Калифорния во Фресно, где незадолго до этого ввели курс вневойсковой подготовки офицеров резерва (ВПОР), к тому же большинство моих родственников проживали неподалеку от него.
Одним из требований к уровню подготовки выпускника было наличие практического опыта, и я прошел курс обучения в Академии шерифа. По калифорнийским законам блюстителем порядка можно стать только по достижении 21 года. По сей день я поражаюсь различиям в обучении, проверке и мерам контроля в правоохранительных органах. Даже в те времена в Калифорнии нужно было отучиться несколько сотен часов в академии, окружные власти подвергали сотрудников шерифа многочисленным психологическим проверкам, а после зачисления в штат было положено пройти специальный тренинг. Рассматривая дела недобросовестных сотрудников, я каждый раз вижу одну и ту же картину: некачественный отбор, плохое обучение и недостаток или полное отсутствие контроля. Поскольку я окончил военизированную школу, мне потребовалось только два года ВПОР, и в возрасте двадцати лет я стал офицером запаса. Однако пойти на действительную службу я мог только по окончании колледжа. Вскоре после присвоения воинского звания, когда до завершения учебы оставалось два года, меня привели к присяге резервного сотрудника офиса шерифа.
Проходя курс ВПОР, я вступил в ряды Национальной гвардии Калифорнии.
Помимо ВПОР и Нацгвардии, я еще и работал, чтобы оплачивать учебу. Начал я с должности контролера парковки в отделе полиции Университета штата Калифорния во Фресно. Однажды вечером на дежурстве я выписал парню штраф, а он наставил на меня пистолет. Его машина была припаркована на пожарной стоянке у здания театрального факультета. Я был молод, глуп и еще не прошел курс обучения в Академии шерифа, поэтому позволил ему идти у меня за спиной. Когда я обернулся, он выхватил из‑за пояса пистолет, взвел курок и прицелился мне в живот со словами: «Это моя машина, а штраф мне ни к чему». Я сказал, что слишком поздно – штраф уже выписан. Какое‑то время мы смотрели друг на друга. Потом он сказал, что пистолет бутафорский, и удалился. Я не запаниковал и позвонил в отдел, чтобы проинформировать сотрудников о том, что по кампусу разгуливает парень с муляжом пистолета. Через несколько минут его арестовали. Штатные сотрудники среагировали быстрее, чем я. Парень получил условный срок и был отчислен из университета. Ему еще повезло: на прошлой работе один из сотрудников отдела застрелил молодого человека, размахивавшего игрушечным пистолетом.
Я помню, что, глядя на его пистолет, подумал: «Сегодня последний день месяца, платят нам раз в месяц, и вот теперь этот дурак собрался убивать меня прямо перед зарплатой». Именно тогда я понял, что мы не контролируем себя так уж всецело, как нам кажется. Если что‑то случается, нечего долго думать – нужно делать свою работу. Кроме того, я понял, что меня по‑настоящему беспокоит людская глупость. И несправедливость. А смерть – не очень, если она находится за пределами того, что я могу контролировать.
Как и большинство американцев конца двадцатого века, я почти не сталкивался со смертями до прихода в правоохранительные органы. После перевода в Департамент юстиции штата Калифорния я провел одно лето в отделе контроля за движением маломерных судов. В округе Фресно патрулируются несколько озер и рек. На воде хорошо, но она бывает источником опасности, особенно для людей в нетрезвом виде. В 1988 году за выходные, предшествовавшие Дню независимости, были объявлены пропавшими шесть человек. Предположительно они утонули в акватории, за которую мы отвечали. Для прогнозирования времени всплытия тела на поверхность используются модели, учитывающие рост, вес, телосложение, температуру воды и течения. Проведя поисковые работы, мы нашли тела нескольких разыскиваемых, но один все еще числился пропавшим. Рано утром в понедельник начальник нашей смены позвонил мне домой, чтобы сообщить, что на поверхность озера всплыло какое‑то тело и нам нужно забрать его. Как это порой бывает, неподалеку мы нашли еще одно тело, хотя о пропаже этого человека не заявляли. Закончив свою работу и передав
