Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
Помимо работы над своим сольным дебютом Heart On A Wall, Джимми нашел время для продюсирования пластинки Marty Thau Presents 2x5 на лейбле Red Star Records. В том же 1980 году Берк помог двум пауэр-поп группам: The Colors с выпуском мини-альбома Rave It Up и The Speedies с синглом Something On My Mind.
В начале 1980-х Крис, всегда отличавшийся многообразием интересов, был самым занятым участником Blondie: «Как-то все разом навалилось. Я только что закончил работу над новым фильмом Джона Уотерса “Полиэстер” со Стивом Баторсом из Dead Boys, Дивайн и Табом Хантером. Я попал на площадку благодаря саундтреку к фильму “Нью-йоркский бит” [“Даунтаун-81”]. Его сценаристом был Гленн О’Брайен, а съемки возглавил Эдо Бертольо. Идея заключалась в том, чтобы сами артисты, как, например, Джон Лурье и Джеймс Ченс, внесли свой вклад в музыкальную составляющую. К сожалению, фильм лег на полку. Выйди он на экраны году в 1975, смотрелся бы совсем иначе».
Вместе с тем, Крис Стейн продюсировал сингл Уолтера Стединга, помог группе Lounge Lizards саксофониста Джона Лурье заключить контракт на выпуск альбома и в соавторстве с Дебби написал несколько песен для канадского мультфильма «Рок и правила», участие в котором приняли Игги Поп, Лу Рид и Cheap Trick. Стейн даже попробовал себя по сторону баррикад, в журналистике, написав заметку о записи альбома Autoamerican для журнала «Creem».
Наконец, в апреле 1981 года Крис и Дебби, объединив усилия с Бернардом Эдвардсом и Найлом Роджерсом из группы Chic, поучаствовали в своем самом заметном сайд-проекте – записи альбома KooKoo. И хотя альбом был их совместной работой, его решили подать как сольный дебют Деборы. Но что важнее, работа вне рамок группового формата позволила паре свободно экспериментировать с элементами черной музыки, которая их все больше увлекала. «К моменту выхода Autoamerican, мы уже не менялись в соответствии с моими предпочтениями, – утверждала Дебби. – Присутствовала определенная обеспокоенность, что мы медленно превращаемся в статичную эстрадную группу, которая, что бы ни случилось, оставалась финансово защищенным объектом со своей преданной аудиторией. Но не об этом я мечтала».
Организация еженедельной программы «TV Party» Гленна О’Брайена с каждым разом становилась хаотичней, а круг гостей расширялся. Среди них и оказались Бернард и Найл, которые скоро подружились с Дебби и Крисом. В одном из выпусков шоу афроамериканец Роджерс сидел на телефонной линии прямого эфира, отвечая на грубые расистские звонки со своим фирменным изяществом и хладнокровием. Плодотворное сотрудничество творческой четверки казалось логичным, особенно для тех, кто хорошо знал Blondie и ценил нью-йоркскую эстетику группы. Однако для ярых ненавистников диско такая деятельность выглядела кощунственной, если не безнравственной. Словно музыканты с некогда безукоризненной поп-честью цинично продали ее клубу «Studio 54» под светом красных фонарей.
Дружба Найла Роджерса и Бернарда Эдвардса зародилась в 1970 году, когда они оба трудились сессионными музыкантами в Нью-Йорке. Найл и Бернард не раз тщетно пытались создать рок-группу до того, как к ним присоединился бывший барабанщик Labelle Тони Томпсон и втроем они организовали кавер-группу. Пригласив в коллектив вокалистку Норму Джин Райт, которую вскоре заменили Люси Мартин и Альфа Андерсон с невыразимо чувственными голосами, новоиспеченная группа отправилась осваивать жанр диско. Несколько удачных демо-записей привлекли внимание студии «Atlantic Records», которая, заключив с ними контракт, помогла музыкантам выпустить серию эпохальных синглов: Dance, Dance, Dance (Yowsah, Yowsah, Yowsah), Everybody Dance, Le Freak, I Want Your Love, Good Times, My Forbidden Lover и My Feet Keep Dancing.
К 1979 году Найл и Бернард, сотрудничая с Sister Sledge[80], создали ряд настоящих шедевров, как, например, величественную «We Are Family», «Thinking Of You» и «He’s The Greatest Dancer», ничуть не уступавших хитам легендарной студии «Motown».
Когда необычные стандарты филадельфийского соула мутировали до уровня низкопробного конвейерного производства и были вытеснены стилем диско, на горизонте музыкальной сцены возникли спасительные фигуры группы Chic, самой крутой студийной команды того времени, создающей музыку по последнему слову элегантности. Уникальный синтез податливых фанк-грувов, остроумно-чувственных лирических проигрышей и поражающих воображение припевов, грандиозного клавишного мастерства Роберта Сабино и того, что Бобби Гиллеспи из Primal Scream назвал «ледяными кокаиновыми струнами», превратил танцевальную музыку в саундтреки небесных обителей из синкопированного фанка и эмоционального резонанса. Творчество Chic настолько не попадало ни под один устоявшийся шаблон рок-музыки, который им пытались навязать, что преданные адепты считали своим долгом организовывать настоящие крестовые походы против недругов, сомневающихся в их безусловном превосходстве.
Дэнни Бейкер, сооснователь панк-фанзина «Sniffin’ Glue», частый автор журнала «Zigzag» и один из самых талантливых и молодых критиков NME, выразил свою точку зрения следующим образом: «Chic – это риффы Джеймса Брауна нашего времени. Эти музыканты повторяют, изменяют и развивают уроки прошлого, выводя на передний план обворожительный, правда, порой все портящий вокал Альфы Андерсон и Люси Мартин. … Этот коллектив стоит на плечах двух невероятно одаренных музыкантов: превосходного ритм-гитариста Найла Роджерса и величайшего, признанного миром басиста Бернарда Эдвардса. Их совместное творчество с другими незаурядными участниками группы, способными обогатить их смелые идеи, позволяет создавать самые захватывающие и сильные композиции, которые только знала наша цивилизация».
Неудивительно, что стремительно развивающаяся танцевальная сцена стремилась подражать Chic. Подобное отношение не было чуждо Blondie, чей панковский подход к поп-музыке тоже стремились копировать менее удачливые ансамбли. Несмотря на то, что эти группы казались полными противоположностями музыкального спектра, именно Blondie и Chic, помимо вездесущих ABBA, были самыми частыми гостями мировых чартов в 1979–1980 годах. Между ними существовали поразительные параллели: помимо озорного и хулиганского чувства юмора, оба коллектива боролись с желанием окружающих поместить их в границы устоявшихся форм, на которых якобы базировался успех. И как раз когда Дебби и Крис работали над альбомом Autoamerican, Найл и Бернард шли против своих же устоявшихся принципов, выпустив пластинку Real People. На смену искрящим светомузыкой танцпола композициям пришли личные переживания музыкантов, выражаемые в песне «Rebels Are We»[81] или в горьких комментариях об обратной стороне успеха в заглавном треке: «I’m so tired of hypocrisy … I want to live my life with some real people» («Я
