Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

Однако главный тезис его статьи звучал следующим образом: «Идеальный иранский президент должен твердо верить в идею о том, что ислам – это глобальная сила, которая не нуждается в том, чтобы обращаться за помощью к экономическим державам мира… и должен избегать использования чужого опыта», что находит параллели в политическом курсе М. Ахмадинежада. А. Мутаххари даже говорит о том, что иранский президент не должен бояться иметь врагов в мировом сообществе, что также полностью подтверждается во взаимоотношении М. Ахмадинежада с западным миром. А. Мутаххари направил письмо лидеру «умеренных прагматиков», «серому кардиналу» иранской политики, ходжат-оль-эсламу Али Акбару Хашеми-Рафсанджани (род. 1934) с предложением отказаться от участия в выборах на пост президента по указанным ранее в статье причинам.

Все это позволяет утверждать, что А. Мутаххари играл не последнюю роль в предвыборной кампании неоконсерваторов и как главный специалист по идейному наследию М. Мутаххари участвовал в выработке идеологии правящей коалиции «Осульгерайан».

В качестве еще одного примера, иллюстрирующего масштабы влияния А. Мутаххари на политический процесс в современном Иране, служит его открытое письмо на имя М. Ахмадинежада, опубликованное в иранской прессе в начале 2006 г. В нем он признает, что избрание М. Ахмадинежада было «скрытой божьей милостью для иранского народа» и «вернуло иранский народ на исконный путь Исламской революции». В письме получают отражение многие базовые понятия и идеи М. Мутаххари, такие как «утрата себя» (ходбахтеги), «возвращение к себе» (базгашт бе ход), «совершенный человек» (энсан-е камель) и «идеальное общество» (джаме’е-йе идеаль), которые А. Мутаххари относит к реалиям сегодняшнего дня. А. Мутаххари выразил одобрение общему курсу иранского президента, но подверг критике повышенное внимание Ахмадинежада к вопросам социальной справедливости, из-за чего вопросы «духовности» были лишены должного внимания. Ссылаясь на представление своего отца о неразрывной связи этих двух категорий для реализации целей Исламской революции, он призвал М. Ахмадинежада быть более последовательным в вопросах обеспечения общественной морали, борьбы с культурным влиянием Запада, обеспечения идеологического единства в обществе, без чего его заботы об экономическом благосостоянии иранского народа останутся безрезультатными[514].

В 2006-2007 гг. М. Ахмадинежад действительно ужесточил политику на этом направлении, будто бы вняв наставлениям и советам своего политического соратника. А. Мутаххари неоднократно поднимал проблему «бадхеджаби» (недостаточного покрытия женщинами частей тела, которые запрещено прилюдно выставлять напоказ согласно шариату), после чего М. Ахмадинежад приступил к решению этой проблемы силами городской полиции Тегерана, невзирая на достаточно резкую критику этих акций в иранской прессе[515].

Выдвижение А. Мутаххари на роль одного из ключевых советников администрации президента ИРИ по идеологическим вопросам было очевидным свидетельством целенаправленного возрождения исламского революционного дискурса и планомерного внедрения его в политическую практику, проводимого неоконсерваторами. Тем не менее, пути А. Мутаххари и М. Ахмадинежада разошлись в 2009 г., когда первый выступил с критикой непропорционально жестких мер государства против лидеров движения реформаторов и участников многотысячных демонстраций, требовавших признания президентских выборов недействительными.

В этих условиях значимость наследия М. Мутаххари многократно возрасла, что нашло отражение в активизации усилий правящей коалиции по пропаганде его идей в обществе. «Принципализм», или «осуль-герайи», составляющий основу всех политических инициатив правительства М. Ахмадинежада, исходит из идеи возвращения к «основам (принципам) Исламской революции», так как за время правления умеренных (А.А. Хашеми-Рафсанджани) и реформаторских сил (С.М. Хатами) произошел отход от революционных идей. М. Ахмадинежад заявил, что настало время, когда «импортные идеологии» вновь получили распространение в Иране, что серьезно угрожает национальной безопасности ИРИ. Вместе с тем собственное идеологическое наследие, прежде всего работы М. Мутаххари, остаются вне фокуса общественного внимания. Спустя двадцать пять лет после смерти М. Мутаххари в Иране признаются, что до сих пор не предпринимались попытки научного изучения и научной критики личности и идей М. Мутаххари[516].

В среде неоконсерваторов в последние годы сформировалось понимание недостаточной изученности наследия М. Мутаххари и отсутствия его адекватного понимания, что требует отхода от догматического восприятия трудов М. Мутаххари. Одним их интерпретаторов наследия М. Мутаххари можно считать члена Высшего совета культурной революции X. Рахимпура-Азгади, который считается видным идеологом неоконсерваторов и ведет еженедельную популярную передачу на государственном телеканале. В одном из выступлений перед студентами Университета Насир ад-Дина Туей, посвященном М. Мутаххари, он обратил внимание на угрозу со стороны «религиозных интеллектуалов», которые выступали в 1960-е гг. в виде исламо-марксистов, а в 1990-2000-е гг. приняли вид реформаторов, и основная опасность исходит от гуманизма и либерализма, а не от марксизма.

Он признался, что сам некогда находился под влиянием идей А. Шариати, однако со временем осознал величие М. Мутаххари. Тем не менее, X. Рахимпур-Азга-ди ставит М. Мутаххари и А. Шариати на один уровень: «Я уважаю их обоих в равной степени и, несмотря на все существовавшие между ними разногласия, не могу разделять их между собой»[517].

X. Рахимпур-Азгади, будучи одним из ярких интеллектуалов лагеря неоконсерваторов, выступает с рациональной критикой идеологических построений иранских реформаторов и западного либерализма. Он призывает пользоваться методологией М. Мутаххари, чтобы избежать крайностей интеллектуальной косности (тахаджор) и эклектизма (эльтегат). Этот деятель занимает умеренную позицию, предостерегая от излишнего догматизма в вопросах религии и в то же время считая необходимым придерживаться определенной интеллектуальной дисциплины и остерегаться «эпистемологического анархизма»[518].

X. Рахимпур-Азгади считает, что идеи М. Мутаххари должны стать основой самых широких преобразований в обществе, а не восприниматься как нечто формальное: «Я уверен, что до сих пор имеется немало идей Мутаххари, которые можно превратить в правительственные программы. По отношению к Мутаххари существует официальный и шаблонный подход, то есть в какой-то момент все разом сосредоточиваются на нем, а затем забывают, поэтому эти идейные позиции остаются несправедливо забытыми. Я уверен, что в трудах Мутаххари имеются многие решения для Исламской Республики в сфере экономики, политики и международных отношений, а также в вопросах культуры, нравственности и образования в обществе. Я не говорю, что надо слепо следовать всему, что сказал Мутаххари, а говорю, что надо хотя бы на одну десятую долю формальных похвал, которыми его осыпают, обратить внимание на те его предложения и точки зрения, которые были выдвинуты до революции и могут быть реализованы сегодня»[519].

Еще один представитель лагеря неоконсерваторов, мыслитель и философ Г.А. Хаддад-Адель, бывший в 1970-е гг. одним из учеников М. Мутаххари, предлагает свою собственную интерпретацию его идей. Он отмечает необходимость пересмотра отношения к наследию М. Мутаххари, утверждая, что оно не ограничивается книгами и трудами (которые принадлежат прошлому 40-50-летней давности), а в первую очередь представляет собой