Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви
На отошедших территориях проживало около 450 тысяч человек, что составляет примерно 12% населения нашей страны. Все они покинули свои дома – редкий случай в истории – и поселились в других частях Финляндии. С национальной точки зрения это было преимуществом для Финляндии, хотя и повлекло за собой значительные экономические трудности. Так, обезлюдевшая Карелия досталась Советскому Союзу, что облегчило ее русификацию.
Потерянная Карелия была сельскохозяйственным краем и составляла десятую часть всей обрабатываемой площади Финляндии. 60% населения было занято в сельском хозяйстве. Это была зона типичного мелкого земледелия – почти 84% хозяйств не превышали по площади 10 гектаров, где проживало и владело землей здоровое крестьянское население. После обретения независимости Карелия добилась особенно заметного прогресса как в экономическом, так и в социальном и культурном планах. На утраченной территории также находились 11% общей площади лесов.
Наряду с сельским хозяйством в последние годы развивалась и промышленность. На переданную территорию приходилось 15% продукции деревообрабатывающей промышленности, не говоря уже о других промышленных товарах. Было потеряно 17% мощностей по производству электроэнергии. На большой территории был прерван сплав. Выборг, оживленный торговый город и крупнейший порт Финляндии по экспорту древесины, перешел под контроль Советской России. Был перекрыт Сайменский канал, имеющий большое значение для экономической жизни всей Финляндии. Новая граница нанесла огромный ущерб сети железных дорог, из которых было потеряно 17%.
Яркие и талантливые карелы вели целенаправленную и интенсивную работу во многих областях культурной жизни. Особенно серьезны были потери церкви и школьной системы: 600 школьных зданий, 6 образовательных центров для взрослых и 8 образовательных центров для рабочих и взрослых, 100 зданий профсоюзов, центров молодежного движения, четверть газетной прессы, включая крупнейшую провинциальную газету Финляндии «Карелия», ценный национальный архив, исторический музей, музыкальное училище, церковная музыкальная школа, больницы и санатории, 33 детских дома и т. д.
Город Ханко благодаря своему порту имел большое значение как транспортный центр. Здесь также были различные отрасли промышленности.
Удар, нанесенный Московским миром, был исключительно сильным по своим экономическим и социальным последствиям. Было ясно, что это окажет пагубное влияние на уровень жизни в ближайшем будущем. К этому добавились политические последствия.
С военной точки зрения положение Финляндии изменилось и ослабло. Кремль считал, что Финляндия входит в сферу интересов Советского Союза и поэтому должна находиться под его влиянием. Этот факт был подтвержден в соглашении, заключенном между Германией и Советским Союзом в августе 1939 года. Теперь Московский мир создает реальные условия для осуществления политики России в отношении Финляндии.
Протяженная новая граница в Карелии – зияющая рана во фланге финского государственного тела – и база Ханко сделали давление Советской России на нашу страну еще более ощутимым. Железнодорожное сообщение от Кандалакши до Кемиярви и оттуда через Рованиеми до Торнио создавало возможность при необходимости отрезать Финляндию от сухопутных путей сообщения с западом и окружить военным путем основную часть страны. Все это было для нас тем более тревожным, что победа в войне усилила у советских правителей и русского народа чувство могущества, их национальную гордость и их антипатию к нам.
Этот страшный удар обрушился на нашу страну, хотя мы были защищены договорами и не мы начали войну, о чем торжественно заявила перед всем миром Лига Наций. Неудивительно, что вместе с горем поднималась и озлобленность, народ усомнился в высшей справедливости и оцепенел. В чем тогда смысл исторического развития, приведшего к возникновению малых государств, а затем бросившего их на произвол мощи великих держав? «Но цель истории – трансцендентальная, метафизическая мировая тайна, дальше этого историческая наука еще не продвинулась», – писал Фридрих Мейнеке[53].
Профессор Войонмаа, историк, член делегации на мирных переговорах, председатель парламентской комиссии по иностранным делам, в ноябре 1941 года при обсуждении в парламенте правительственной информации о политическом положении и целях нашей новой войны заявил, что Московский мир с полным правом называют «принудительным». «Мир, чтобы он был прочным, должен содержать в себе какое-то правомочное основание, определенную умеренность. Здесь же их и в помине не было. Этот мир был актом политического изнасилования Финляндии».
На последнем заседании мирных переговоров Молотов, как уже упоминалось, высказал мнение, что мирный договор не плох и, наоборот, соответствует реальным интересам обеих договаривающихся сторон. Он выразил убеждение, что на основе этого договора отношения между нашими двумя странами в будущем будут вполне дружественными при условии, что Финляндия не вступит в союз с великими державами. Во время мирных переговоров и позднее он также говорил, что условия были бы гораздо более умеренными, если бы Финляндия приняла русские предложения осенью 1939 года, но война и кровопролитие требуют большего. Он также неоднократно заявлял, что ни одна другая великая держава на месте России не вступила бы с нами в переговоры и не выдвинула бы столь умеренных требований. Он заверил нас, что Советский Союз не будет вмешиваться в наши дела, даже если мы построим укрепления по всей нашей границе.
Моральные принципы, в таком виде, как мы, малые народы, их понимаем, нельзя искать в политике великих держав, по крайней мере в их отношениях с малыми странами. У Кремля, кроме этого, был один факт для опровержения обвинений в том, что у него были намерения уничтожить Финляндию. При заключении Московского мира он вернул Петсамо, северную часть которого захватил во время войны и который мог спокойно взять себе. Этот жест также был призван доказать, что Советский Союз не намерен расширять свою военную мощь на запад вдоль побережья Арктики.
Слова Войонмаа справедливы в той части, что Московский мир был политическим изнасилованием Финляндии. Но его заявление, что мирный договор, чтобы быть прочным, должен содержать в себе законность и справедливость, является опять-таки лишь признаком свойственного нам и другим малым народам идеалистического и гуманного мировоззрения, веры в победу закона и порядка, справедливости. Однако ход истории показывает, что мы ошибаемся, особенно в том, что касается отношений между государствами и международной морали, если не сказать аморальности. Ништадтский мир 1721 года в общих чертах был аналогичен Московскому миру и продлился 90 лет. Постоянство или пересмотр несправедливого и нечестного мирного договора зависит от международных обстоятельств. В истории мы можем найти множество несправедливых и нечестных мирных договоров, которые выдержали испытание временем. Никто еще не смог определить, что в суде истории в итоге справедливо, а что нет.
Но Московский мир был, по моему мнению, не только несправедливым по отношению к Финляндии, но и нецелесообразным с точки зрения Советского Союза. То же самое можно сказать и относительно более поздних событий. В этом контексте можно упомянуть, что в 1721 году Петр
