Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

М. Мутаххари особо подчеркивает отличие революции от государственного переворота (кудета, фр. coup d'etat), несмотря на то, что в современной ему политической практике последний часто отождествлялся с революцией (например, «революция офицеров» 1952 г. в Египте или «иракская революция» 1958 г.). Под государственным переворотом он понимает «вооруженное или обеспеченное силой выступление одного меньшинства против другого меньшинства, которое правит большинством народа»[420]. Разумеется, государственный переворот не соответствует выдвигаемым М. Мутаххари критериям революционности, так как не предполагает перехода общества в качественно иное состояние. М. Мутаххари называет большую часть революций современности государственными переворотами или «полуреволюциями» (шебх-е энгелаб), отказывая им в реальном революционном содержании, полнотой которого обладает только Исламская революция. Он также проводит грань между революцией и реформой (эслах), поскольку реформы шаха Мохаммада Резы Пехлеви, получившие в официальной печати название «Белой революции», реально не несли за собой никаких революционных перемен.

Как мы убедились, определение М. Мутаххари феномена революции носит синтетический характер, вбирая в себя как элементы современной социальной теории, так и реанимированные и реинтерпретированные им элементы иранской традиции. Обращение к иранской традиции, особенно ее философским и мистическим сторонам, позволило М. Мутаххари придать революции статус универсальной социально-философской категории, а также в некоторой степени расширить смысловое поле понятия революции, включив в него на основании терминологического тождества широкий ряд аналогичных явлений социального и психологического порядка. Это можно проследить по тем видам и формам революции, которые выделяет М. Мутаххари.

М. Мутаххари выделяет два вида революций: индивидуальная (фарди), «внутренняя» (даруни) или «духовная» (ма’нави)[421] революция и социальная революция (энгелаб-е эджтемаи), каждая из которых в свою очередь делится на подвиды. Индивидуальная революция, согласно концепции М. Мутаххари, может быть животной (хайвани) и человеческой (энсани). Первая предполагает «состояние, когда человек забывает все и отправляется в путь ради одной цели – сладострастия или честолюбия», т.е. означает победу животной природы человека над его человеческой сущностью. Как было оговорено вначале, М. Мутаххари считает подлинной революцией только движение в направлении совершенства, поэтому о «животной революции» он упоминает лишь как об антиподе настоящей личностной революции. Таковой является «человеческая революция», к которой он относит такие состояния, как любовь[422] (эшг) и покаяние (тоубе).

Подробнее останавливаясь на покаянии, он сравнивает его с социальной революцией, в которой «угнетаемое большинство (человеческая природа – И.Г.) восстает против угнетающего их меньшинства (греховные наклонности личности – И.Г.) и наказывает его»[423]. Подобная аналогия не только позволяет М. Мутаххари разглядеть в покаянии как акте религиозной веры некую революционную составляющую, но и наоборот – придать Исламской революции оттенок массового покаяния в глазах иранской аудитории. Как мы убедимся позже, он часто использует язык человеческих чувств, эмоций, состояний (по большей части религиозно и мистически окрашенных) при разъяснении сложных социальных и политических категорий, в том числе самой Исламской революции.

Психологические трактовки понятия «революция» (энгелаб) имеют особую важность для понимания самим М. Мутаххари скрытых мотивов Исламской революции. Как было замечено ранее, он зачастую строит аналогии между социальным и индивидуальным уровнями бытия, уподобляя общество личности, атрибутом которой является душа, а личность – обществу, судьбу которого определяет некий внутренний антагонизм. Для него социальная и индивидуально-психологическая реальности во многом тождественны и направляются общими законами. При этом М. Мутаххари однозначно утверждает, что «психология человека имеет преимущество перед его социологией»[424]. Ниже мы рассмотрим, как подобное методологическое отождествление общества и личности повлияет на концепцию Исламской революции М. Мутаххари, в которой тождество этих двух начал носит характер ключевого постулата.

В понятие социальной революции М. Мутаххари включает такие разнородные явления, как промышленная революция (Промышленный переворот в Англии XVII века), научная и культурная революция (Ренессанс), литературная революция (зарождение модернистского направления в персидской поэзии во время Конституционной революции 1905-1911 гг. в Иране), религиозная революция (Исламская революция). Подобное разнообразие предложенных исламским идеологом видов социальной революции, мало сочетающихся между собой, следует объяснить следующим мотивом: М. Мутаххари стремился обосновать тезис об отсутствии сущностного единства в истории революций, каждая из которых есть результат сложного взаимодействия различных факторов. При этом особенно бросается в глаза то, что здесь он фактически не принимает во внимание политические революции, которые должны были бы занять первое место в списке «социальных революций». Данное обстоятельство можно объяснить его скепсисом в отношении многочисленных пришедшихся на его жизнь политических революций, проходивших под различными коммунистическими или национально-освободительными лозунгами и не приводящих общество к выдвигаемым ими идеалам.

Следует заметить, что типология социальных революций излагается М. Мутаххари несколько спонтанно и даже бессистемно. Анализируя сущность Исламской революции, он вводит еще одну типологию социальных революций: экономическая, политическая и идеологическая (э’тегади)[425]. Данная последовательность революций отражает возрастание значимости факторов, лежащих в основе каждой из этих революций. Под первой он понимает революцию с марксистскими лозунгами, основным фактором которой являются материальные отношения. Под политической революцией он понимает либерально-демократическую революцию, в роли основного фактора которой выступает свобода, т.е. категория более возвышенная, нежели отношения собственности. Разумеется, что идеологическая революция, побудительным мотивом которой он называет «стремление установить и защитить некую совершенную доктрину или идеологию», является высшей формой социальной революции и на практике соответствует Исламской революции 1978-1979 гг. в Иране.

Выделение двух типов революции, индивидуальной и социальной, позволило М. Мутаххари также сделать вывод о наличии соответствующих двух уровней в социальной революции. То есть в основе каждой социальной революции должна быть революция внутри ее участников. Рассматривая социальные предпосылки революций, М. Мутаххари признает, что в основе любой революции лежит поляризация общества (доготби шодан). Однако если теоретики марксизма придавали этой поляризации классовое содержание и возводили ее к объективным социально-экономическим факторам, то М. Мутаххари усматривал в этой поляризации результат действия субъективных духовно-психологических факторов. Источником разделения общества на два лагеря он считал поляризацию личности[426]. М. Мутаххари писал, что «борьба между истиной (хакк) и ложью (батель)» одинаково имеет место как в обществе, так и в душе человека, которого он называет биполярным существом. В человеке изначально (еще до его рождения) заложена «потенциальная способность к совершенствованию и развитию», которая возрастает по мере преодоления им другой составляющей человеческой природы – животного начала.

Таким образом, общество делится на два враждебных лагеря, один из которых составляют люди, пережившие «человеческую революцию» и стремящиеся к «(возвышенным) идеалам», а другой – те, в ком возобладало животное начало. Именно присущее человеческому естеству стремление к совершенству (такамольджуйи) он и считает исходной точкой подлинной социальной революции. Если говорить о классовой борьбе, то М. Мутаххари не находит в ней элементов «возвышенности» или «стремления к идеалам» и считает ее «войной